Вот единственный поцелуй, который я могу тебе дать.

Живым не завидовали. Смерть бродила по улицам, солнце иссушало заживо, а выжившие убивали друг друга. Флинс был из немногих, кто не поддался порокам. В столь трудное время именно могильщик казался надёжной опорой для Итэра, защитой от смерти... Пока последний не навел на идеально ухоженного мужчину объектив своего фотоаппарата.

На Утёсе Звездолова всегда ветрено, но ветер тот приятен - он ласкает его кожу, пропитывает Анемо стихией длинную косу. Когда вокруг царит буря и хаотичность ветряных порывов, безопасность пропадает. Единственное, что не меняется - это Сесилии, что прочно держатся корнями в земле. Они напоминают ему Траина, поэтому Итэр пообещал показать их ему в один из дней после великой победы. Никогда ещё Итэр не дарил цветов тому, кому суждено провести во сне вечность.

Враг. Враг ставший другом. Враг, который сражается против общего врага. Стоит ли ему доверять? Может он хочет воткнуть нож в спину при первой же возможности? Нет, так просто — не в его духе. Тогда что задумал враг, который захотел стать другом?

Незадолго до финального боя Иансан спрашивала, есть ли у Капитано и Люмин тайная связь. Общие сны. Она и не подозревала, настолько была права.

Drück den Schalter an der Wand und die Sonne ist am Start // Нажми на выключатель, и солнце включится

— На моей родине подарить кому-то камень или нечто подобное, — он покрутил в руках артефакт, неотрывно глядя лишь Флинсу в глаза, — это всё равно, что дать клятву о вечной жизни вместе. Знаешь, в горе, в радости и всё такое. Или о том, как Флинс коллекционировал, а Итэр обменивал.

Один из дней Нёвилетта и его жениха Итэра в современном мире

Первая встреча приносит ассоциацию. Какой она будет, угадать не получится. Кто-то почувствует в бархатном голосе море, укрытое лепестками сирени, а кто-то разглядит в чужих глазах задорный блеск золота. Остаётся только наблюдать, что из этого выйдет.

После исполнившегося Пророчества Путешественник не торопится в следующий пункт назначения и от всей души наслаждается повседневной жизнью в дождливом Фонтейне, периодически попадая в неловкие ситуации повышенной влажности, как правило связанные с Верховным судьёй.

– Привет, – улыбается Эфир, приседая на корточки, и выдры сразу бегут к нему, облепляя с разных сторон, тыкаясь своими мокрыми мордочками и протягивая небольшие ракушки. Смотря на них сейчас, рядом с Нёвиллетом, становится ещё более очевидно, что они слишком похожи расцветкой. Даже как-то и подозрительно это выглядит. Может, эти выдры произошли от одного гидро дракона..? Звучит, конечно, странно, но чего только в Тейвате не бывает, стоит немного позже задать этот вопрос.

Кто знает, когда Паймон все-таки догадается, куда ты пропадаешь по вечерам? Кто знает, когда во Дворце Мермония пойдут слухи о подозрительно частых визитах одного путешественника в кабинет юдекса? И кто знает, когда твой обожаемый, но слишком уставший дракон наконец поймет, что ты твёрдо намерен оставаться рядом до тех пор, пока ему самому это не надоест?

Работа Верховного судьи Фонтейна не заканчивается по часам. Периодически находчивые жители города пользуются тем, что встречают его на улице, и посвящают в свои проблемы. Итэр сталкивается с этим очевидным фактом сразу после парочки ударов полотенцем.

Есть такая ночь, когда можно узнать свою судьбу. Происходит ли это наяву или во сне совсем неважно. Но если вас однажды позовет за собой маленький некто в плаще, то подумайте, стоит ли за ним идти. Итэр подумал и пошел. Судьба оказалась человеком.

Путешественник и неугомонная Паймон находят в руинах странную шкатулку с неизвестными письменами. Недолго ломая головы они решают обратиться за помощью...

— Это не то чтобы неожиданно, — признался Эфир, встречая вопросительный взгляд Флинса. — Ты с самого начала казался тем, у кого обязаны быть скелеты в шкафу, понимаешь? — Дай угадаю, это из-за того, что я живу на кладбище?

Каждый раз, когда начинается дождь, Ризли бросает все свои дела и куда-то уходит.

У Кинича никогда не было особого интереса к заведению социальных контактов — ни дружественных, ни романтических. Вследствие этого совершенно неясно, каким образом стоило ухаживать за среднестатистическим представителем человеческого вида, таким, как Итэр. И Ахав совершенно не помогал своими советами.

... всегда очевидны. Контраст между кожей живота и кожей рук заставил внезапно, совершенно порочно подумать: неужели он такой же бледный и там, под тканью штанов? Такие же молочные у него бедра? И если да, насколько яркими будут оставленные на них касания губ и зубов? // или: Итэр борется с желанием, а Кинич в этому ему совершенно не помогает.

Итэр, с лёгкой улыбкой на светлом лице, закончил разговор с продавцом. Уж больно любопытно ему было узнать о синей ягоде квенепа, да только девушка была сдержанна в своих речах, и смогла поведать довольно скудную информацию. Не то виной всему то, что он чужеземец, не то маленький язвительный дракончик Кинича, Кухул Ахав, которого местные жители явно недолюбливали... Итэру оставалось лишь отвлечься от своих мыслей и подойти к Киничу.