– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

— Кстати, об этом. Я правильно понимаю, что за вашей драконьей сущностью ухаживает ваш… — Михэй пощелкал кнопкой на ручке, подбирая слово, — партнер? Его замешательство не прошло незамеченным. — О, Грегор мне не любовник, — Драгош усмехнулся. Отпил еще вина. — Он мой владелец. Ручка чиркнула, едва не выскользнув из пальцев. — Простите?

Леха поморщился. Нарезной этот бесил до жути. И волосней своей курчавой, и шмыгающим носом, и тем, что при костлявости был на полголовы выше, и когда они стояли рядом, приходилось задирать голову. Но больше всего раздражало то, что до десятого класса Леха был вполне себе самостоятельной Колбасой, а после того, как в этом году заявился новенький, он то и дело упоминался в сочетании с Батоном. Шуточки про то, какой бутерброд правильный, когда колбаса сверху или снизу, достали.

Тебриз обещал вернуться весной, а отсутствовал больше года. За это время Яндагар успел остыть, повиниться и заготовить к встрече три подарка. Первый, булатную саблю с виноградным узором, на случай, если Тебриз промолчит об их размолвке. Второй, парадную колесницу с золотой резьбой, если припомнит. И третий, перстень с царским опалом, если медный скорпион ужалит одного из них, оставляя до смерти не больше минуты. Но ни одного подарка у него не нашлось на то, что Тебриз вернулся с младшим мужем.

Началось все, как это обычно и бывает, с дохлой козы.

У Мороза аж колени подкосились. — Ты что же, видишь меня? — Как же тебя не видеть, если ты мне все яйца застудил? Мороз подергался, но у Емельяна из плеч не руки, а клещи росли. — Много чести, — скривился он тогда. — Я к твоим яйцам и не прикоснулся. Усмехнувшись, Емельян повалил его на полушубок. Придавил огромным телом, втерся бедрами, вклинился между ног. — Вот и исправь упущение-то.

Навязанный мужской брак двух одинаково сильных личностей, воспитанных в разных культурах. Принц Джагоррата и талантливый полководец по кличке Тигр отдан в гарем императору Тян-Цзы, титулованному сыном Дракона. Одному из них предстоит выжить, сохранив честь и самобытность, а другому - потерять все, но обрести значимо большее. История о столкновении ярких культур, о сильных характерах, политических интригах, битвах и настоящей любви.

Князь Арджун по прозвищу Гепард проклят ведьмой и изгнан из родного Джагоррата. Пытаясь снять проклятие, он попададает в северное царство Любаву, где местные ходят в шубах, катаются на тройках, водят хороводы и много от души дерутся. Арджун находит здесь доброго царя, теплый дом, верных друзей, а еще... Сокола. Только Сокол — птица хищная, так просто не дастся. Но ведь скоро праздник, Зимний оборот. Разве не самое время для чуда? *Новогодний бонус к Тигру и Дракону*

На фантах выпала заявка: "Шотландская деревня, собрание, говорит староста. - У меня две плохие новости. Во-первых, наш лорд восстановил право первой ночи. - А зачем ему? Он же голубой! - А это вторая плохая новость!" Пришлось придумывать Обоснуй.

И вот тут у Глеба в голове что-то щелкнуло. То ли коньяк, то ли вид этих серебряшек, то ли жест доброй воли, доказывающий, что Объект может и киллер, но мужик, несмотря на это, нормальный, — но захотелось его до жути, до «вотпрямздесьисейчас». Член дернулся, как бы неоднозначно намекая: «Ну я-то по-любому вот-вот кончу, а в нем или нет — это тебе решать».

Вообще Мишка был не по мальчикам. В смысле, он был как раз по мальчикам, но по мальчикам одного с собой животного вида: медведь бурый обыкновенный, млекопитающее семейства медвежьих, один из самых крупных наземных хищников. А Дженни… Дженни, как бы это сказать… был фенеком. Крошечной пустынной лисичкой с большими ушками, пышным хвостом и няшной мордой. Ну, про морду — это Мишка предполагал: лица Дженни, кроме глаз, он никогда не видел. * Захотелось написать о любви в реалиях чатурбейта.

Серафим знал наизусть каждый локон волос, каждый изгиб мраморных тел, каждую складку на хитонах — а теперь, когда обряд свершился и перед ним на тронах проявились живые жаркие боги, сдержать порочные порывы не хватало сил. Даже страх был им не помеха.

Что можно сделать за двадцать минут в полной темноте, пока поезд мчится сквозь самый длинный тоннель в мире? Выпить чашечку крепкого индийского чая? Выкурить трубку лучшего индонезийского табака? Вздремнуть? У юного лорда Маккейна и еще более юного лорда Денвилла совсем другие планы. *Сама себе устроила челлендж: написать нц-у в диалогах*

Сегодняшний вечер должен быть идеальным.

"Настоящие Орион и Китар не имеют к моей фантазии никакого отношения. Ты помнишь Китара — он слишком гордый, чтобы простить принуждение. Говорят, он первый месяц только и делал, что танцевал. А уж что между ними случилось дальше, с того момента как он начал давать персональные представления у Ориона в личных покоях и до того как стал официальным мужем и полноправным властителем Ифритской империи, известно только им двоим". Теперь и вам.

— Эх, порадовали вы старика, ребятки, — сказал Санта эльфам. —  И Леголасы хороши, и Арагорны. Гэндальфы так вообще на пятёрку с плюсом. Осталось посмотреть, как у нас Хронический Конфуз справился. — Он посмотрел на Твинкла поверх перегородки: — Показывай, как там у тебя фигурки Бильбо поживают. Твинкл похолодел. Он оглядел ровную очередь блестящих дилдо и почувствовал, как поджались бубенцы. Не на колпачке. Бильбо? Бильбо, не дилдо?! Как мог так ослышаться? Осмотреться? Обосраться?

На великом Обряде Судьбы каждому из молодых единорогов выпала фраза-предназначение – ключик к поиску своей пары в человеческом мире. У Мировена на роге проступили волшебные руны: «Я люблю тебя, солнце мое». У Иролана – нежные: «Я люблю тебя, душа моя». У Аюфазила – страстные: «Я люблю тебя, свет очей моих». А у меня таинственные: «Я люблю тебя, долбоеб».

Дома секс – труднодоступная редкость, за ним ходишь, как в старый советский магазин, когда между тобой и желанным – хмурая продавщица Зинаида с синими тенями, и ты смотришь на картонные сексы за ее спиной и, собрав всю смелость, мямлишь: «А можно мне вот этот, нет, вот тот, левее… нет-нет, я не этот…» «Мамке дома будешь выеживаться, - гавкает Зинаида, вручая мятую коробку секса, - бери что дают». А потом в один прекрасный день ты приезжаешь на Кипр – и там все по-другому...

Вы когда-нибудь попадали по-крупному в неприятности? Сидели в кладовке, опасаясь за свою жизнь? Подвергались насилию со стороны блондинки и злобного петуха? Сетовали отморозкам на жизнь, попивая пиво на кладбище? Или же заводили двухметровую брутальную невесту Виталика? Со мной все это было. Даже не спрашивайте, как это случилось. А я ведь всего лишь хотел починить компьютер. Сиквел к Федьке "Мурзик и Ко, или последний побег" - http://ficbook.net/readfic/544453

Небольшой сиквел к "Беги, Федя, беги... авось да убежишь от меня", который я обещала.