Иногда Телемах задавался вопросом: какая от него могла быть выгода? Он не лучший вариант для того, чтобы забраться на трон. Он лишь защищал мать. Тот глупый флирт, та попытка переключить внимание Антиноя с Пенелопы на Телемаха внезапно сработала слишком хорошо. Будто только этого Антиной и ждал. И всё это работало вот уже почти два месяца.

Каждое касание, каждый взгляд будто подношение. Слишком пристальное, слишком восхищённое внимание. Смешно, но никто в жизни не смотрел на него так, как Антиной сейчас. И именно поэтому это было невыносимо. Потому что он не имел права наслаждаться этим. Потому что всё это ложь. Или, что хуже, правда, которая однажды обернётся предательством. И всё же это было мучительно хорошо.

Кожа на спине горела. Там, где удар пришёлся не один раз — с размаху, вслепую. Камень под лопатками был холодным, как чужие пальцы на горле. Во рту — вкус меди. Он не знал, откуда пошла кровь: из губ, из носа, или изнутри, от чего-то сорванного. Она стекала по подбородку, и капли падали на пол — в тишину. Ему хватило бы одного движения, чтобы вырваться. Но он не шевелился. Не от страха. — Теперь ты доволен? Добился, чего хотел? Одна капля — солёная, прозрачная — скользнула вниз.

— Лучший вариант — это ты, я полагаю? — У вас остались сомнения? Принц Телемах не нуждался в защитнике, которого от него требовала матушка. Тем более он не нуждался в том, чтобы его защищал Антиной, тот, кто портил ему жизнь в детстве. Но когда враг побеждает в рыцарских испытаниях, у Телемаха появляется идея. Идея поселить волка в своих покоях, чтобы контролировать его. Или чтобы насладиться зрелищем, как гордый хищник пресмыкается у его ног.

Всё это не имело значения. Больше ничего не имело значения. Всё было не важно если ты уже был.. мёртв. И лес сейчас тосковал вместе с ним.

Мысли о том, что за тонкой тканью гобелена ходят люди, слышны шаги и голоса, лишь распаляли Телемаха. Каждый шорох за стеной отзывался жаром по всему тело. Он не должен был хотеть этого, но хотел. Воздух вокруг них казался тяжелее от осознания, что стоит кому-то отдёрнуть ткань, и их увидят. И почему-то именно это пробирало до дрожи, до желания отдаться прямо тут.

Последнее, чего хотелось, это удостаивать одного из “женихов” своей матери отдельным вниманием. Но Антиной это заслужил. Была бы воля Телемаха, он бы пошёл и порезал этого паршивого пса на мелкие кусочки.

АУ!Телемах призрак — Я ошибся, — тихо сказал Антиной. — Твоя ошибка стоила мне жизни и лишила мою мать защиты. — Мне жаль. — А мне жаль, что я вообще связался с тобой.

— Я действительно влюблён в тебя! — Аниной встряхнул его. — Мне без тебя… — скучно? Нет, после таких слов уже ни на что нельзя рассчитывать. Тоскливо? Тоже не подойдёт. Можно взять небольшое преувеличение. — Одиноко. — Ну и сиди в своём одиночестве! — крикнул Телемах, хотя в глазах у него явно что-то изменилось. А после он начал вырываться с удвоенной силой. — Не трогай меня, подонок, иди себе подрочи, гад ползучий, ненавижу!

AU!Телемах сирена, а Антиной охотник на сирен — Антиной, что между нами? — заигрывающим тоном спросил Телемах. — Пока что несколько метров воды и борт корабля, — ответил он. — Но если ты поднимешься ко мне, не будет уже ничего. Вообще никаких преград. Телемах поджал губы, пытаясь сдержать улыбку. Отвёл взгляд. Всё должно было быть наоборот. Это он должен был соблазнять и завлекать, а не Антиной.

Неужели его невежество оскорбило кого-то из богов? Неужели боги наконец-то обратили внимание на поселившуюся в стенах дворца мерзость, замышляющую попрать все законы гостеприимства? Ответов Антиной не знал. Но слова, произнесённые губами Телемаха, всё ещё гулко гремели в его голове: “Запомни, Антиной, на Итаке нет ничего твоего. Всё здесь принадлежит Одиссею”. Или история о том, как насмешки превращаются в холодный расчёт, враги — в союзников, а ненависть — в развлечение для богов.

AU!Антиной в роли Калипсо. Может, Телемах и правда чувствовал что-то. К нему. Всегда чувствовал. Просто не знал, как ещё это называется, если не зависимость. А поцелуй — это не признание. Это ошибка. Но слишком сладкая, чтобы не совершить её.

— С возвращением в реальность, принцесса. Подошедший остановился на границе, Телемах едва мог разглядеть края его одежды. Голос показался смутно знакомым, но вспомнить откуда, не удавалось. — Где я..? — голос прозвучал как-то слишком хрипло, так что Телемах чуть откашливается.

Телемах возвращается домой после дипломатической миссии и с первых взглядов на родные берега ощущает неладное. Привычное приветствие женихов скрывает угрозу, а встреча с Антиноем превращает возвращение в испытание, где каждый шаг наполнен страхом, а истинная сила измеряется не мечом, а духом.

Телемах приходит в общую столовую как раз тогда, когда женихи, изрядно выпив, играют в игру, называемую «7 минутами рая». Он не осознаёт, как и сам оказывается втянут в неё.

Фанфик несёт в себе игру, смысл которой – выполнить желание, либо выпить, если ты не согласен его выполнять.

Хэллоуинская ночь, пропитанная страхом и магией, — родная стихия для Антиноя, существа теней и хитрости, и Телемаха, взрывного оборотня с волчьей природой. Пока Телемах выпускает пар в драках, Антиной ведёт свою игру. Их связь — это вечный спор силы и стратегии, ярости и холодного расчёта. Но когда на их пути встает группа охотников, эта необычная парочка должна объединить свои силы, чтобы проучить глупцов, и их дерзкая операция лишь подчеркивает, насколько они идеально дополняют друг друга.

– Ты же сказал, что это последняя загадка! – куда-то в темноту возмутился Антиной. Наконец, когда он опустился на колени полностью, хватка совсем немного ослабла, а его ухо обдал уже знакомый, холодный шёпот. – Извини, забыл уточнить, – в голосе явно сквозила улыбка. – Последней эта загадка может стать...для тебя.

А ещё любовь не начинается с боли. Любовь не пахнет кровью. Любовь не приходит после клеток, перевязок и чужой воли. И если Телемах сейчас признает, что чувствует хоть что-то, кроме злобы и отвращения — предаст себя прежнего. Предаст всё, во что он так свято верил.