У Франклина есть несколько минут, чтобы подождать окончания перерыва Ганнибала Лектера. Но сможет ли он или жажда знания того, что происходит за дверью кабинета не сумеет сдержать рвущееся любопытство?

— Привет, — сказал Уилл. Он хотел было добавить ещё что-то, хоть что-нибудь, что смогло бы выразить его облегчение по поводу того, что Ганнибал жив, но он просто не знал, что сказать. — Привет, — ответил Ганнибал. Взгляд его прояснился. — Ты очень красив. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом Ганнибал склонил голову набок. — Ты мой муж? Уилл открыл рот, потом снова закрыл. Он не знал, что ответить, поэтому просто покачал головой. — Ох, — произнёс Ганнибал. — Жаль.

— Вы уж меня извините, но я обязан предупредить: фиктивный брак я настоятельно не рекомендую. — Это ещё почему? — Что ж, мистер Грэм, большинству непросто правдоподобно изобразить такие отношения, особенно если это двое гетеросексуальных мужчин. Некоторые мои клиенты в бегах пробовали разыграть эту карту, однако каждый раз всё оборачивалось полным крахом. Люди легко отличат правду от вымысла, когда дело касается близости. Быть может, вы лучше представитесь братьями? — Братьями? Да хера с два!

«Ганнибал и Уилл пережили падение с обрыва и вступили в отношения. Однако отказаться от старых привычек сложно, и Ганнибал планирует вызвать у возлюбленного ревность, чтобы насладиться его тьмой. Но, как и всегда, если его планы касаются Уилла, все идёт не так, как он ожидал».

В первый раз, когда Ганнибал использует ласковое обращение, Уилл замолкает. Его щеки теплеют, и он настолько смущен, что не может даже придумать саркастичный ответ. Они на кухне Ганнибала, готовят ужин, Уилл помогает ему нарезать овощи для рагу. Их отношения еще новы: что-то назревало с момента, как они встретились, пока появление Тобиаса Баджа не заставило Лектера пригласить Грэма на свидание. И Уилл, который к тому моменту уже не мог изображать безразличие, согласился. (продолжение ниже)

Алана звонит Уиллу в неподходящее время.

В молодости у Уилла был своеобразный способ борьбы с кошмарами: если он слишком устал, то кошмары ему не снятся. Когда Ганнибал узнает об этом, он начинает страстно желать помочь ему измучиться.

С Уиллом явно что-то не так, но Ганнибалу это нравится!

Уилл проводит языком по губам, вновь смакуя вкус крови своей жертвы так, словно это была первая капля. Он наслаждается им, стонет — не стыдясь этого развратного звука, потому что как его вообще может что-либо волновать, когда он испытывает столь безудержный экстаз — и прикрывает глаза. Когда он вновь открывает их, Ганнибал находится всего в дюйме от него. Не раздумывая, Уилл устремляется к нему и с силой прижимается своими губами к его. (продолжение в примечании)

Беделия не может смириться с тем, что её место занял другой.

Когда из-за Уилла охота едва не срывается, Ганнибал приходит в ярость. Он говорит то, что не должен был, и ему приходится - хоть раз в жизни - признать, что у его действий есть последствия.

«Мисс Фостер, скоро Уилл отмечает день Рождения, и, как я понимаю, его любимый пёс Уинстон остался под Вашей опекой. Я буду перед Вами в неоплатном долгу, если Вы окажете нам любезность, доставив его в Кению. Разумеется, все расходы я беру на себя. С уважением, доктор Ганнибал Лектер».

Уилл рисует смертельную картину, а Ганнибал наблюдает.

Сказ о том, как Вильгельм, лорд Баден-Бадена, литовского вендиго встретил.

Ганнибал сталкивается с божественным, восхитительным существом.

Один любопытный фавн со специфическими предпочтениями встречает вендиго.

— Я напоминаю себе, что ты, — объяснила Алана. — И почему я не должна — и не стану — испытывать никакого сочувствия к тебе или твоим страданиям. — Она сглотнула. — Надеюсь, так этот разговор окажется для меня легче. ~ Пока Ганнибал находился в тюрьме, произошло нечто ужасное. Нечто, к чему он никогда не был готов.

При необыкновенном стечении обстоятельств Бабушка съела волка.

Воздух здесь напоен богатой палитрой ароматов: масло весело шипит на раскалённой чугунной сковороде, свежий тимьян источает резкий, бодрящий запах, чеснок, томно жарящийся в оливковом масле, отдаёт землистой сладостью. Он готовит последний кусок Аланы – её икроножную мышцу, последний осколок прошлого, которое они методично уничтожали, не только метафорически. Мясо – насыщенного, почти непристойного красного цвета, с мраморными прожилками жира – в его руках обретает чуть ли не сакральный статус.

И это было хорошо. Всё это было хорошо. Секс. Терапия. Терапия, переходящая в секс. Ещё еда. И, похоже, единственное, чего хотел Ганнибал — это общества Уилла.