Загадочное самоубийство в Академии, череда фэйлов с расследованием или раздражающее соседство: что добьёт Аль-Хайтама раньше? Всё вместе понемножку. И кто же это у нас опять влипнет в историю? Не переключайтесь! Мы вернёмся после короткого флешбэка.

Кавех нелепая, Кавех никогда не может не мельтешить вокруг, но Кавех случайно пробалтывается о своих желаниях - и теперь Аль-Хайтам может думать только об этом.

Будучи настоящим гуманистом Кавех осознанно отказался от человеческой крови и заперся на чердаке церкви на долгие века пока его не выселила пара слишком смелых студентов. Вампиру пришлось бежать, он скрылся в заброшенном загородном доме, закутался в грязное одеяло и начал ждать свой час под дверью опустевшего жилья. Его планы нарушил Аль-Хайтам, ежегодно проводящий ревизию в доме почившей бабушки.

- Если через две недели это не прекратится – я официально арестую этого человека за длительное насилие в отношении соседа по комнате. Остальные обменялись взглядами и кивнули. Им предстояло много работы. Операция “поймать на горячем” официально началась.

Кавех замер, понимая, что мужчина за экраном только что назвал его ник и теперь нетерпеливо помахивал телефоном в воздухе, ожидая ответа. Дрожащими руками он открыл личный чат со стримером под ником “Писец” и набрал там свой номер. Три раза просмотрев его на наличие ошибок, он со всхлипом нажал кнопку отправить. Он поверить не мог, что стал победителем сегодняшнего розыгрыша.

Когда Кавеху представилась возможность попробовать на вкус Аль-Хайтама, он не стал ее упускать.

Когда Кавеху сказали о том, что ему нужно сменить место жительства, он сломался. Когда Аль-Хайтам нашел его и привел к себе домой, Кавех обрел нечто большее, чем просто крышу над головой.

Кавех лежал на том же месте, укрытый небольшим куполом из собравшихся со всей пустыни зеркал, которые отражали солнечные лучи, создавая жизненно необходимую тень. Однако он больше не был человеком. Он стал пустынным лисом.

— Ты... — протянул Аль-Хайтам и сглотнул. — Ты настолько меня ненавидишь, что слепил мою копию из шоколада и... откусил мне... член?..

Аль-Хайтам в одних спортивных штанах повис на железном шесте и… застыл в одной позе. Его бицепсы напряглись, вены вздулись, однако он выглядел все также невозмутимо, словно это не он застыл на пилоне практически без одежды. Кавех сглотнул: Аль-Хайтам всегда был сексуален, но сейчас...

– Мы пара, – севшим голосом сказал Кавех, удивленный, что только сейчас понял это. Он танцевал для Аль-Хайтама… множество раз, на самом деле. При любой удобной возможности, когда их никто не видел. А Аль-Хайтам никогда не отворачивался, даже поднимал глаза от своей книги… Он ни за кем не наблюдал так пристально, как за Кавехом.

Он вынашивает идею о мехе, как младенца, рожденного вне закона. Хранит тайно, подкармливает ее тогда, когда становится уже совсем невмоготу. И он решил не говорить о ней Хайтаму, только потому что давно перестал обманываться этой прохладой в глазах, ставших личным отражением.

Детектив Чжунли ищет ответы в мире, где ответов нет; с заброшенного криптокошелька исчезает огромная сумма денег, у миллиардера Аякса – бриллиантовое кольцо; ну а члены криминальных группировок на все вопросы сами себе уже давно ответили и выясняют, кто что не поделил, на месте — словом, в Гранд Отеле на Гавайях времени не теряет даром никто.

Из говорить или молчать Кавех выбирает сомневаться.

Аль-Хайтам получает милые записки, варит кофе и хочет в подарок новую книгу

Кавех решается признаться аль-Хайтаму в любви, опасаясь, что его чувства безответны. Хайтам же уверен в том, что они уже длительное время в отношениях.

Смерть отца, переезд матери и вытекающий из этого пустой дом — все эти вещи ужасно давят как минимум на одного Светоча Кшахревара. Особенно ночью, когда под гнётом усталости он уже должен был уйти ко сну, но так и не смог. Вместо этого он оказался перед дверью в другой дом другого студента. Может, им обоим сегодня неспокойно?

На пустом холодильнике, очищенном от стикеров очень громкого архитектора, висит одна фотография. Постепенно он опять заполнится. Возможно, еще десятками зеленых бумажек с напоминаниями. И определённо точно с фотографиями двух любящих людей.

— Понимаешь, всё дело в том, что он инвалид. — Кавех поперхнулся чаем, поднимая ошарашенные глаза на парня своего без-пяти-минут-бывшего соседа. Тигнари же закатил глаза и пихнул Сайно локтём в ребра, после чего послушно последовало краткое дополнение. — Бытовой.

Хайтам судорожно вздыхает – он кажется уже бредит. Сквозь завывание ветра слышится гулкий звон – и вмиг становится темно. В нос ударяет резкий запах – аль-Хайтам уже не в силах даже осознать что-либо. Он плетётся так недолго – тело всё тяжелее и тяжелее, а буря всё усиливается. Он определённо точно бредит – думает о том, что на самом деле, Кавех все-таки сам по себе является светом в сумраке.