Майк сгорает от ревности, наблюдая, как его лучший друг Уилл сближается с Робин.

Уилл Байерс совершенно не умеет флиртовать. Нет, честно, он просто ужасен в этом, если Вы сомневаетесь — спросите Майка. Сразу поймете, что Уилер ещё ни разу не догадался о том, что с ним флиртуют. Или пять раз, когда Уилл проявлял чудеса своего обаяния без особого успеха, и один раз, когда флиртовал Майк и это действительно к чему-то да привело.

Майк открывает дверь, и всё вдруг оказывается не идеальным. Ни капли. Совсем. Потому что Уилл — хороший, красивый, милый, идеальный Уилл – сидит на диване, который не так уж хорош, или красив, или мил, или идеален, но это нормально, ведь это диван, а диваны не обязательно должны быть такими. Но рядом с ним сидит, улыбаясь и смеясь, обнимая Уилла за плечи, словно у него есть какое-то право там находиться, парень, которого Майк никогда в жизни не видел. Есть только один логический вывод.

Пять раз, когда Майк видит Уилла в своей одежде, и еще один, когда Майк уже в одежде Уилла.

Невероятно, но мысль о вспотевшем Уилле, с растекшимся по всему лицу румянцем, с липнущими ко лбу волосами, потемневшими и завивающимися, и лихорадочно блестящими глазами вызывает у Майка прилив жара и сожаление, что ему не следовало проигрывать в бир-понг с такой легкостью.

В волонтерском центре Хоукинса все девушки вдруг начали проявлять интерес к Уиллу Байерсу, и Майк не понимает, что чувствует по этому поводу.

Майк не может уснуть. По какой-то причине воспоминание о Уилле Байерсе, курящем у дерева, запечатлелось в его голове. Он не знает, почему так зациклился, но одно понимает точно — это выглядело горячо.

Итак, это кое-что, давно не дающее Уиллу покоя опробовать.

Когда Майк спрашивает, как он может помочь Уиллу справиться с тревогой, Байерс рассказывает про глупую штуковину: как его успокаивает, когда по лицу водят кисточкой. И Майку не кажется, что это такая уж глупая штуковина, если она неизменно будет приводить к одному и тому же финалу.

— Всего десять минут, Уилл. — Майк ворчит, даже не потрудившись взглянуть на Уилла. — Нет, я не могу.. я не могу больше ждать так долго, — говорит Уилл, начиная раздвигать ноги, но сильная рука заставляет сомкнуть их обратно.

Майк не смог сдержать улыбку. Уилл был таким милым. Майк хотел обнять его, заботиться о нем, поцеловать его прямо в… И это огромная проблема.

— Клёвая рубашка... Уилл глупо моргает, глядя с высоты домика на дереве на худощавого парня в белой футболке и широких шортах. — Ты кто? — Я - Майк, — солнце отблескивает в его черных волосах. Он слегка улыбается, Уилл замечает несколько веснушек на его бледном лице. Определённо симпатичном лице. — Могу к тебе подняться? Мои слишком шумные, я хочу покурить.

Уилл Байерс выглядит как самый настоящий хикка-задрот: у него стиль кэжуал, прическа смарт и характер пушистой овечки. Майку просто показалось, что нечто металлическое блеснуло во рту. Просто показалось.

Чем заняться 17-летним подросткам, пока они дома одни? На самом деле, вариантов много. Но Уилл и Майк впервые за два года отношений решили выбрать очевидный.

1990 год. Нью-Йорк. Майк возвращается в их с Уиллом общежитие раньше времени. Или всё же как раз вовремя?

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

Проблема в том, что Майк не может быть долго в разрыве с Уиллом. Каждый ощущается словно петля на шее, как удавка, которую Уилл, отдаляясь, затягивает все крепче.

Майк сходит с ума от фантазий об Уилле в платье, но Уилл не готов наряжаться и предлагает компромисс.

Когда Элевен начинает красить их, Майк чувствует себя немного странно, но не видит в этом никакой проблемы. В чём он видит проблему, так это в том, что он начинает находить Уилла милым с макияжем. И, может быть, без макияжа тоже. Он так облажался.

Уиллу шестнадцать и ему кажется, что вся его жизнь ограничена альбомом, лежащим на коленях и простым карандашом в руке. Многочисленные страницы альбома почти полностью заполнены набросками невероятно красивых глаз. Глаз всегда смотрящих в сторону.