— а я ведь говорил, что ты чародей, – громче прежнего произносит майк с победным нажимом в интонации, и бакли видит, как, не задумываясь, он кладет уиллу руку на колено. ///// смущенная улыбка байерса ослепляет её. ///// — круто я их, да? – не задумываясь ни секунды, спрашивает, осторожно заглядывая уилеру в глаза, байерс, и накрывает ладонь майка своей.

— Поверь, так тоскливо и преданно смотрят только глубоко влюблённые люди. Думаю, у него своя стадия принятия, и он явно готов разорвать меня за то, что я с тобой тусуюсь. — Это не… — Уилл не успел договорить, как раскрылась дверь в подвал, и по ступенькам слетел к ним взъерошенный Майк, — …так. Или! Наставница Робин, запутавшийся Уилл, всё понимающий Майк и задолбавшийся Стив Харрингтон.

(Сцена после концовки четвёртой серии!) Все проблемы, вся неизвестность ближайшего будущего меркли, когда Майк смотрел на Уилла — того же самого умного, смелого и родного, но теперь в нём пылал иной свет, ярче, сильнее в миллионы раз, и Майк боялся сгореть без остатка. И одновременно хотел быть сожженным Уиллом Байерсом дотла.

Если бы Майка спросили, в какой именно момент все в его жизни начало сыпаться словно песок сквозь пальцы, он не смог бы дать точный ответ.

Майк что-то скрывает, Уилл слишком красив, а Холли готова на всё, чтобы выяснить правду — детектив Уилер берется за дело!

В последние полтора года Майк постоянно к нему прикасается. Уилл не может перестать думать об этом. (Майк тоже).

И все же Векна был повержен, а всякая победа, как известно, имеет свою цену. Только вот Майк не задумывался о том, что платить придется именно ему.

а когда до уилла доходит, что уилер пялится на его губы, приоткрытые в желании прервать эту тишину, майк внезапно и кротко целует его. задерживается, одним прикосновением пытаясь высказать все ранее замалчиваемые чувства, и, встречая взаимность, кладет руки уиллу на шею, притягивая ближе.

– Майк, – Карен прочищает горло и поворачивается к Джойс, словно ища поддержку. Майку хочется грубо воскликнуть «Что Майк?!», но он стойко сдерживает порыв. Что конкретно в его словах «Уилл может делить со мной комнату» было непонятно?

Спустя время Майк и Уилл, живущие вместе вдали от Хоукинса, начинают замечать, что тихая преданность друг другу постепенно перерастает в нечто большее. Их путь к пониманию лежит через честный разговор с Одиннадцатью, творчество и тихое мужество признать, что самое страшное чудовище – это собственное сердце. Это история о том, как из пепла прошлого можно нарисовать новое созвездие – своё.

Это чудесно — знать, что тебя спасла какая-то таинственная сила. Хотя Майк не уверен, что она такая уж таинственная. Потому что если Майк в чём-то и разбирается, так это в колдовстве. Майк должен был знать, что Уилл Байерс никогда не пасует перед трудностями.

— Я могу показать тебе по-настоящему. Если хочешь. — Что? — Мы могли бы потренироваться. То есть, реально поцеловаться. Я бы не возражал. Или Уилл готовится к свиданию и выглядит разбитым еще до его начала. Возможно, практика - это как раз то, что поможет Майку разобраться в его собственных запутанных чувствах.

Тед Уилер привык наблюдать за жизнью своей семьи из удобного кресла. Но когда он начинает замечать, как отношения с девушкой стирают в порошок его сына Майка, а старый лучший друг Уилл остаётся в тени, что-то внутри него щёлкает. Отец, всю жизнь бывший фоном, решает вмешаться. Неловко, неумело, но отчаянно — ведь иногда, чтобы спасти будущее, нужно пересмотреть своё прошлое.

В какой-то момент Одиннадцать приходит к Майку, чтобы узнать, что такое «гей». Когда Майк спрашивает её, где она такое услышала, Эл отвечает, что это ей сказал Уилл. С того момента Майк начинает подмечать, что, в общем-то, Уилл вообще абсолютно всё делает... по-гейски. Наверное.

Пять раз, когда Майк видит Уилла в своей одежде, и еще один, когда Майк уже в одежде Уилла.

В доме Уилер-Байерсов был всего один уголок, где пыль и разного рода грязь скапливались в таком количестве, что это становилось заметно невооружённому глазу.

Майк всегда убегал — от монстров, от разговоров, от самого себя. Но в этот раз придётся остановиться и разобраться во всём.

— Почему-ты-со-мной-не-разговариваешь? — Майкл? Мы разговариваем. Сейчас. — Нет! Нет, я не про это. Почему ты никогда не звонил нам в Нью-Йорк, почему ты никогда не звонил мне? — Майкл… Майк. Я звонил, но на звонки всегда отвечал Уилл, и я думал, что ты занят. Не хотел мешать. — И поэтому общался с моим… с Уиллом? или: Майк и Уилл приезжают на каникулы, и всем известно, что они встречаются, но Майк упорно делает вид, что это не так, а Тэд Уилер не понимает, в чем проблема.

Майк думает — все-таки бывает хорошо. И если у него есть хотя бы крошечный шанс склеить осколки в такое «хорошо» с Уиллом, он продолжит пытаться, потому что Уилл — Уилл сердце. Его собственное сердце. — Если я — такой замечательный, то какого же черта ты сейчас слепой, Майк? [blind!майк au]

Дом Уилеров всегда был большой бумажной идиллией: запрещалось мять, складывать и рвать. Но теперь, после начала всего этого апокалипсиса, Байерсы вынуждены жить вместе с Уилерами. Уилл слишком много думает о том, что между ними, а Майк пытается выяснить, почему Уилл не хочет спать в одной комнате.