У кого-то щи пустые, у кого-то жемчуг мелкий, или история о том, как оруженосец Ричард Окделл сравнивает свою жизнь у Рокэ Алвы с другими.

За время службы у Рокэ Алвы Ричард Окделл успел забыть о том, как вызвал его на дуэль три года назад. А кое-кто помнит.

— Так на что будем играть, юноша? — прорвался сквозь запутанные мысли голос Алвы. — На раздевание, — брякнул Ричард и тут же осознал, что сказал это вслух.

Ричард Окделл хочет прикосновений, а Рокэ Алва — понять, что нашло на его любимого оруженосца.

Порой трудно говорить о своих желаниях открыто.

Однажды Ричард зашел в спальню эра и спросил, что за морисские масла такие любит использовать его монсеньор...

Ричард Окделл просто исполняет приказ Алвы и перестает называть его эром Рокэ.

Когда-то, только взяв его к себе оруженосцем, Рокэ обещал научить его улыбаться — и почти преуспел, вот только улыбка слишком часто и слишком быстро сменялась знакомым выражением мучительной сосредоточенности: «Что же я должен был сделать и что я мог упустить?»

Перед первой близостью с Рокэ Ричарда кое-что смущает.

Пока Рокэ Алва не знает о замыслах Ричарда Окделла — всё хорошо.

У эра Рокэ часто болит голова. Тайное становится явным. Запретное превращается в желаемое.

Обычная фехтовальная тренировка Дика и его эра - но что-то складывается совсем иначе.

Волосы Алвы — густые, мягкие и приятные наощупь. И по какой-то причине Ричарду дозволено их касаться.

Несколько раз, когда Рокэ задаёт Ричарду один и тот же вопрос.

- Вынимайте свой хвост, юноша, где бы он у вас ни был. - в шкафу тут же отыскивается заживляющая мазь. И как он сразу не понял? - Уши ваши где? - Эр Рокэ... Он смотрит затравлено, кажется выискивая в лице Первого маршала ненависть, презрение, а может, просто издёвку. Но Алва с тем же невозмутимым лицом подходит к Ричарду, разворачивает его спиной и выдергивает чужую рубашку из штанов. Мелькает мысль о всех тех слухах, что распускают Люди Чести, и он фыркает.

– А вам очень нужно знать, кто я? – Нет, не очень, – Алва расслабленно гладит Ричарда по плечу свободной рукой, чувствуя холод кожи сквозь тонкую рубашку. – И подчинять мне вас ни к чему, пока мы хорошо договариваемся. Захотите уйти – я не стану вас держать. – В Надоре скучно, – вздыхает Ричард. – А здесь здорово, с вами да с барсами. И горы здесь отзывчивее. Я вам как-нибудь покажу.

- Вас напугал ваш эр Август. - не вопрос, утверждение. Ричард дёргается, как от удара кнута. И без того бледное лицо сливается с подушками. - Штанцлер. - отрезает герцог дрожащим голосом.

Кто-то тоскует о том, что было у него прежде. Кто-то жаждет получить то, чего у него никогда не было.

Даже в богатой на редкости библиотеке Алва все, что есть о странной болезни - один единственный трактат и тот на кэналли. Весь следующий день, пока Ворон разъезжает по делам, Дикон тратит на перевод и окончательно уверяется в собственном невезении."...болезнь неразделенной любви... ревность ускоряет процесс... лечение: предположительно ответные чувства... продолжительность жизни от года до трёх..."

Монсеньор ведет себя странно, и Ричард не желает знать причину.