Сцена в отеле Лас-Вегаса от лица Ильи

Илья любил завтраки с Шейном: несмотря на то, что дерьмо, называемое Холландером едой, порой приходилось есть и ему, всё же это было для них своего рода романтикой. Сидеть друг напротив друга после жаркой ночи, шутить, флиртовать, переговариваться, жевать траву… И пить траву… Жевать траву, запивая жидкой травой аля смузи… Что могло быть лучше, не так ли? ИЛИ история о том, как Илья заставляет Шейна пробовать блюда русской кухни.

Была одна вещь, которую Шейн не мог дать Илье.

Да что не так с этими русскими дверями?

Видео Ильи и Юны с фермерского рынка вирусится в интернете.

Илья Розанов попадает в крошечную аварию (с его слов). Шейн Холландер устраивает полномасштабную паническую перезагрузку системы по этому поводу. Параллельно где-то в коридоре Хейден молится о том, чтобы его кто-нибудь швырнул в озеро, или чтобы всё оказалось одним большим пранком, или чтобы на него упал метеорит. Он, правда, не привередливый. Джей-Джей тем временем пытается вывести кислотой из мозга картинку того, как их милый капитан страстно целуется с Ильёй-всем-пизда-Розановым.

Шейн, кажется, не совсем понимает, насколько он красив. Но у Ильи нет никаких сомнений. Как и, к недовольству Розанова, у слишком навязчивого репортера, который берет интервью у его мужа. Хорошо, что Илья всегда готов напомнить всем, кому именно принадлежит Шейн.

Всё было почти идеально. «Кентавры» провели свой лучший сезон за последние два десятилетия, Шейн отлично вписался в команду и блистал на льду, Илья был замужем за любовью всей своей жизни, и им наконец-то больше не нужно было прятаться. И всё же... кое-что омрачало путь к совершенству, и Илья изо всех сил старался не думать об этом, чтобы не заработать сердечный приступ. Шейн уже шесть недель играл за «Кентавров» в Оттаве вместе с Ильёй, но так и не переехал к нему.

— Что случилось со Скоттом Хантером? Мне нужно знать всё. Он играл ужасно, как и два дня назад в Бостоне, — довольно бегло говорит Розанов. Его английский постепенно становится лучше — или Шейну просто так кажется, потому что большую часть времени они месяцами вообще не разговаривают. ИЛИ Илья связывается с Шейном по FaceTime после игры, чтобы узнать, почему он подрался со Скоттом Хантером.

Шейн решает самому себе сделать подарок на Рождество. В виде лишения его девственности симпатичным русским мальчиком по вызову.

После ночи пьяных выходок вместе с Роуз Шейн просыпается с ужасным похмельем, заметкой на Page Six и пирсингом в носу. К счастью, Илья готов помочь ему пережить это унижение. Ну… в каком-то смысле. Почти. В основном. Не совсем.

Шейн знал, что во время сна человек не способен притворяться. Можно сколько угодно прятать свои настоящие чувства за хоккейным шлемом в течение дня, но ночью все маски слетают. Никто не заставлял Илью обнимать его после того, как оба получили своё. И тем не менее он это делал.

Прежде чем лечить, русского мужчину необходимо зафиксировать

Шейну и Илье трудно вести себя профессионально, и у Буда окончательно заканчивается терпение. Так появляется «Банка Публичного Проявления Чувств». Теперь каждый раз, когда команда ловит Шейна и Илью на публичных нежностях, они платят штраф.

Настоящие domestic bitches Холланов. Ну и да, где-то там, Шейн Илью трахает. Но это вообще не суть. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказал он, и Шейн резко открыл глаза. — Что? — спросил он через мгновение. Илья перевернулся на бок и ухмыльнулся. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — повторил он.

Пропущенная сцена в отеле во Флориде. После того, как Шейн утешает Илью.

Нежность и море восхищения Шейном Холландером

— Зачем тебе нужно было забивать этот шлюший гол? — пробубнил Шейн в подушку. Он прищурился и недовольно уставился на Илью сквозь упавшие на лицо волосы. Илья нахмурился, явно не понимая, о чём речь, потом покачал головой. — Еще слишком рано для таких странных разговоров, — сказал он и сделал ещё глоток кофе.

Четыре раза, когда Шейн был строг с Ильёй, и один раз когда не был, и у Ильи случился эмоциональный кризис.

Из всех плейлистов выделяется один: он никак не назван, в графе просто стоит прочерк и внутри всего лишь десять песен. — Что за плейлист с тире? — Холландер поворачивается и пристально смотрит на Илью. — Это самые дорогие песни.