Как же Илья обожал запах Шейна. Раньше, до того, как весь мир узнал об их отношениях, о том, что один из лучших игроков НХЛ омега, он мог чувствовать его лишь в краткие мгновения встреч. Поэтому сейчас он наслаждался им сполна, а беременность лишь еще больше раскрыла карамельно-кофейный аромат омеги, дополняя его.

Шейн Холландер хочет встретить Рождество вместе с Ильёй Розановым. Для Шейна это просто: семья, тепло, быть рядом. Для Ильи - вещи, в которые он не верит и которых боится. Зимняя история о любви, где нежность всё время сталкивается с прошлым, а желание быть вместе требует смелости больше, чем кажется.

После инцидента Шейна в больнице навещают его родители, Илья, Хейден и Клифф. Шейн под действием сильных обезболивающих не может скрыть своих чувств.

Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

Реакция хоккейных фанатов из Твиттера на травму Шейна Холландера во время матча и на реакцию Ильи Розанова.

— Хочешь знать, каково это? Шейн опускает руку на спинку дивана, после чего приподнимается на локтях и вопросительно смотрит на Розанова. — Что? Держать Кубок в руках? Ты так уже шутил. — Нет, — пальцы Розанова обхватывают запястье Шейна, а затем он заводит его руку себе между ног.

«Мы даже не поцеловались.» История, в которой Шейн всё же отправляет это сообщение, а Илья бросается за ним вдогонку.

Илья Розанов попадает в крошечную аварию (с его слов). Шейн Холландер устраивает полномасштабную паническую перезагрузку системы по этому поводу. Параллельно где-то в коридоре Хейден молится о том, чтобы его кто-нибудь швырнул в озеро, или чтобы всё оказалось одним большим пранком, или чтобы на него упал метеорит. Он, правда, не привередливый. Джей-Джей тем временем пытается вывести кислотой из мозга картинку того, как их милый капитан страстно целуется с Ильёй-всем-пизда-Розановым.

Шейн испытывает сабдроп после их встречи в Вегасе. Илья исправляет ситуацию.

Оказавшись между гулом арены и тишиной за запертой дверью, Шейн упорно твердит, что терпеть не может Илью, но всё меняется, стоит только Илье прижать его к стенке. И вот слово «папочка» слетает само собой, а Илья называет его «малыш» так, будто даёт обещание, которое точно намерен сдержать.

Шейну и Илье трудно вести себя профессионально, и у Буда окончательно заканчивается терпение. Так появляется «Банка Публичного Проявления Чувств». Теперь каждый раз, когда команда ловит Шейна и Илью на публичных нежностях, они платят штраф.

Общеизвестный факт: Шейн Холландер отвратительно умеет подъёбывать. Тренеры летнего хоккейного лагеря решают это исправить.

— Нет, он ударил меня ещё до того, как я его так назвал, — признаётся он, потирая затылок. — И ударил я скажу на ура. Снова наступает тишина — на этот раз глухая, тяжёлая. Гораздо серьёзнее. Шейн почти физически ощущает, как Розанов разбирает по кусочкам его слова, и сам он застывает, вцепившись в край столешницы, дожидаясь, пока тот заговорит. — Что ты имеешь в виду? — наконец спрашивает Розанов. — Что значит «ударил на ура»? Что это значит?

В конце концов, чтобы сломать Шейна, нужно совсем немного... Достаточно плохого дня, приступа ревности и того, что Илья велит ему встать на колени

Всё было почти идеально. «Кентавры» провели свой лучший сезон за последние два десятилетия, Шейн отлично вписался в команду и блистал на льду, Илья был замужем за любовью всей своей жизни, и им наконец-то больше не нужно было прятаться. И всё же... кое-что омрачало путь к совершенству, и Илья изо всех сил старался не думать об этом, чтобы не заработать сердечный приступ. Шейн уже шесть недель играл за «Кентавров» в Оттаве вместе с Ильёй, но так и не переехал к нему.

В этот раз Илья его целует. И не только в губы.

Это их второе лето в коттедже, и Илье есть в чём признаться.

Увидел тик ток, а дальше все как в тумане. Или Илюша кошмарит Шейна песней со своим именем. А Шейн потом кошмарит Илюшу собой.

Илья решает устроить Шейну новогодний вечер и накрывает праздничный стол со знакомыми с детства блюдами: оливье, холодцом и селёдкой под шубой.

После матча паническая атака накрывает Шейна Холландера прямо в раздевалке. Привычный шум отдаляется, тело теряет контроль, а попытки справиться в одиночку терпят крах. В момент уязвимости Шейн просит позвать человека, чьё присутствие всегда было его негласной опорой. — Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью? Илью Розанова? — Да. Он… мне нужен.