— Зачем ты это говоришь? — не понимает Сынмин и хмурится. — Хочу, чтобы ты уже хоть что-то сделал, — безэмоционально отвечает Чанбин. — Я уже стал врачом. Разве этого недостаточно? — Чтобы быть счастливым? — усмехается Со. — Точно нет. Уверяю тебя.

— Итак, что означают желтые тюльпаны? Джисон часто моргает, когда поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо. Старший весело ухмыляется, глядя на него сверху вниз, кольцо на губах блестит в свете ламп. Это невинный вопрос, но Джисон никак не ожидал услышать его от Минхо. — Э-э, — глупо отвечает Джисон, — Дружба. Д-дружба и радость. Минхо хмыкает, прокручивая в пальцах один стебель тюльпана. Джисон и не подозревал, что вложил его в букет. — Я недостаточно радостный, Джисон-а?

— Раз в год, в ночь полнолуния декабря, наша стая устраивает большой пир в угоду Великой Матерь Луны. Мы просим её о том, что принесет процветание стае и нашей жизни. В мои шестнадцать Луна услышала молитвы, мы с твоим дедушкой прожили долгие счастливые годы вместе. Однажды и ты сможешь попросить Великую Матерь о паре, а возможно кто-то попросит её о тебе, — улыбается бабушка десятилетнего Чанбина. — Херня это всё, баб, — отвечает ей Чанбин в свои двадцать один.

Сынмин это выступление смотрел через экран телефона, тихо сожалея о том, что подвёл любимых людей.

Они вместе, хоть и влюблены в других. Но со временем границы размываются и неизбежно в голове каждого из них возникает вопрос: а так уж ли им нужны эти другие? А может, то, что между ними сейчас – это и есть самое ценное в их жизни?

Сегодня Сынмин разочарован в себе. Сегодня ему нужно немного утешения.

Сынмин греет ледяные пальцы о кружку с горячим молоком, а Феликс согревает его сердце своими объятиями.

Сынмин позволял Феликсу практически всё и даже сам не заметил, когда это началось. Тащить с другого конца города его любимую кокосовую воду – ради бога, пройти с ним игру, которую Феликс давно ждал – разумеется, купить парную одежду, потому что она отдается по хорошей скидке – да. Он знал, что готов был для Феликса на всё. Чисто по-дружески. Практически по-братски. Не готов он был только к тому, что всего один телефонный звонок полностью изменит его привычную жизнь.

У Феликса на ногах множество маленьких царапин, а по соседству – немного хромой Сынмин, помогающий исцелить любые болячки.

Игра в Pepero на фанмитинге обернулась неожиданным поворотом…

В канун Рождества Сынмин решает подложить Феликсу письмо с признанием в своих чувствах. И он совершенно не догадывается, что у того в планах абсолютно то же самое.

Сынмин ненавидел болеть, но очень сильно любил Феликса. Ненавидел глотать таблетки, но, опять же, безумно любил Феликса. И то, как за один вечер ему удалось почувствовать ненависть и любовь в одном флаконе благодаря чужому проворному языку, он запомнит навсегда.

Из аэропорта домой Феликс буквально летит. Ведь там его ждёт самый важный человек, которому он действительно нужен.

В общем-то ничего плохого в чувстве собственной значимости у сотрудника Ли не было. Он просто делал свою работу, полностью погружаясь в нее и проникаясь процессом созидания, пока остальные омеги в офисе влюбленно щебетали на перерывах. В этом не было ничего плохо. Феликс и сам бы бы рад стать одним из таких же счастливчиков с меткой на запаховой железе и кольцом на пальце. Но всегда его одно "но". Сотрудник Ли не переносит феромоны.

И у Феликса, и у Минхо была целая армия обожателей в универе, они без преувеличения были звёздами первой величины и среди омег, и среди альф. Милаха же Ким Сынмин, третьекурсник-заучка с филфака, уж точно никак не вписывался в эту картину мира зажравшихся мажоров — так, по крайней мере, сам Сынмин думал совсем недавно. А потом чёртов неугомонный Хан Джисон уговорил его выступить на концерте, посвящённом Чусоку, и спеть красивую балладу, которую сам Хан и сочинил…