... ведь завтра может и не быть.

Чем могут заниматься пятеро подростков тёплым летним вечером? Ответ прост — страдать херней.

Никогда не употребляйте напитки, которые вы на какое-то время потеряли из виду, особенно в сомнительных местах.

Билл и не понял, как так вышло, что незнакомый подросток устроился на соседнем месте в автобусе и с потрясающей бесцеремонностью вырубился у него на плече.

Если бы Диппер узнал, что однажды вся его жизнь перевернётся с ног на голову — он бы не последовал за таинственным светом в лесу. Если бы он узнал, что каждый день будет бороться за свою жизнь — он сбежал бы сразу, как открылись двери грузовика. Если бы он узнал, кто станет самым важным для него человеком — он убил бы себя сразу, как только странный мужчина с чёрной повязкой обратил на него внимание. — Добро пожаловать! Добро пожаловать в Гравити Фолз!

Юного принца Йотунхейма, Локи, отдают в Асгард в качестве дани и будущего супруга наследника трона, Тора. Оба принца в ужасе от происходящего, и оба надеются, что смогут как-нибудь избежать супружеской жизни, а пока они вынуждены смириться и жить бок о бок, познавая друг друга и не зная, к чему их это все приведет. Написано по заявке, участвовавшей в конкурсе нашей группы https://vk.com/topic-77345346_32103571 На оригинальность не претендуем, просто легкая сказка для испорченных взрослых)

Марк Хэнтон — взрослый состоявшийся альфа, ведущий холостяцкий образ жизни. Вот уже который раз, заходя в любимый бар, он не успевает пропустить стаканчик виски, как на него тут же начинает вешаться местный бармен — молодой, симпатичный, но ужасно болтливый омега — Эдди. Поначалу Марк довольно холоден к нему, но, спустя несколько совместных ночевок, начинает замечать наигранную веселость Эдди и его неестественную худобу; а ещё то, что он постоянно ходит в одной и той же одежде...

— Ты куришь? — оторопело уточняет Спартак. — Чувак, мой брат меня ненавидит. У меня приступы панических атак, во время которых я боюсь дышать, ведь меня преследует маниакальная мысль, что вдох убьет меня. От меня пахнет сотнями альф, как будто я переспал со всем городом. Ах да, ты меня изнасиловал, — Лука горько затягивается. — Но все это просто меркнет и бледнеет перед тем фактом, что я курю, — он хрипло смеется. — Боже, ты безнадежен. Просто не притрахивайся ко мне.

- Мне очень жаль, сладенький, - услышал парень голос мужчины, который, судя по всему, что-то решив, улыбнулся. Тот обошел его тело с другой стороны и присел рядом. - Но я не могу просто так дать тебе умереть, - последние слова Билл слышал уже отдаленно. Он почувствовал чужие руки на своем теле. Он продолжал смотреть на мужчину, замечая, как его человеческие глаза загораются огнем. Таким же, каким полыхал его дом. И это последнее, что он увидел, прежде чем в глазах окончательно потемнело.

Уилл дразнит Ганнибала в опере. Он думает, что Ганнибал выше того, чтобы трахнуть его в туалете, — он ошибается. С галстуком, засунутым Уиллу в рот, чтобы он молчал, Ганнибал вполне спокойно может слышать музыку.

«Ну, и хуй с ним!» - решил парень и ворочался до утра.

- Дурной, - шепотом. - Беспокоишься? - Конечно, - и ещё тише, - мудак.

— Бесишь. — дёргается Пантолоне и тянет Дотторе за воротник к себе, облизнул его губы и прикусил нижнюю, зализывая свои следы. — Я знаю. — низким голосом отвечает Дотторе в губы Пантолоне. Сжимая упругие ягодицы в своих ладонях. — Не думаешь, что для шлюхи на тебе слишком много одежды?

Одна странная догадка цепляет Панталоне и уже не хочет отпускать. О, только не говорите, что этот негодяй все-таки в него влюбился. Эта мысль дикая и внезапная, словно снег в мае — впрочем, снег здесь лежит круглый год.

Сегменты задаются вопросом, насколько же активная половая жизнь у них самих в 84 года.

Просто Панталоне и оригинальный Зандик в свои почти восемьдесят пять.

...Феофан смотрит на потухший окурок почти с тоской. – Говорят, целовать курящую женщину это всё равно, что облизывать пепельницу. Интересно, распространяется ли это на мужчин? В рубашке чуть зябко под сквозняком, но Феофан во многом слегка небрежен к своему здоровью, к разочарованию Дотторе, которому пару раз приходилось лечить его пневмонию. И пулевое ранение, но тут уже совсем не вина Феофана...

— Что ты сделаешь? — шепчет он. — Убьёшь меня? — Нет, — Дотторе упирается ладонями в дверь по обе стороны от головы Лоне. — Я сделаю кое-что похуже. Он наклоняется, почти касаясь губами уха Дельца, и его голос становится ниже, требовательнее: — Я напомню тебе, зачем ты на самом деле сюда пришёл.