Джисон случайно обнаруживает у Минхо котёнок-кинк, они оба сходят с ума на горячую секунду, а затем Минхо пытается помочь ему понять. Вот и всё.

Джисон, не вынимая пальцев, подвинулся ближе к нему и продолжил массировать это место. — Здесь, да? — Минхо согласно промычал. — Прелесть. Такой ласковый котенок хочет кончить. — Минхо реально хотел мяукать от всех ощущений. — Давай, милый, только от пальцев, ладно?

Застать Джисона играющим с розовым дилдо не входило в планы Минхо на день.

Минхо принюхивается и хватает Джисона за галстук, заставляя наклониться. — От тебя воняет лавандой. Опять с чужими омегами зажимался, да?!

Минхо навалился на Джисона, прижав его к кровати. Из него выделялись сладковатые феромоны, а хвост раскачивался из стороны в сторону. — Правда? Потому что я не помню, чтобы я когда-либо предлагал себя другому высшему хищнику, — сказал Минхо. Он протянул руку над Джисоном, глаза потемнели, когда он бросил свою толстовку на грудь Джисона. — Или крал их одежду, чтобы сделать гнездо. — Это… — Джисон попытался схватить вещь, но Минхо прижал его руки к кровати.

5 минут до выхода. Минхо прижимает Джисона к стене и шепчет: «Тихо, или Чан услышит, как ты стонешь моё имя

Жизнь непредсказуемая штука, Джисон это понял еще в детстве.

Джисон шевелится, натягивая худи Минхо и зарываясь носом в воротник. Его глаза закрыты, но Минхо видит, как уши дергаются от его голоса. — Посмотри на себя, м? Мой маленький омега так уютно свил гнёздышко. Обычно это вызвало бы фырканье, возможно, даже раздраженное напоминание о том, что он вообще-то тоже альфа. Но вместо этого Джисон млеет. Его ресницы трепещут, щеки краснеют, а затем из него вырывается тихий, высокий щебет, будто инстинктивный, почти подсознательный. Минхо замирает.

— Спорим, Минхо-хён, что ты таблицу умножения забудешь, а?

— Я и так в нашем общежитии, — икнул омега, — а ты тут явно потусторонний, — он хихикнул, ткнув пальцем в щёку. — А почему ты осязаем? — Чего? Ты перебрал? — Джисон пытался понять степень опьянения или стадию течки, но опыта пить не было, как и опыта близкого общения с омегами, тем более течными. — Перебрал все варианты, а мой пупсик так и не обращает на меня внимания… — наигранно всхлипнул и прижался сильнее.

Джисон, амбициозный учёный, наконец довёл до финального теста свою сыворотку правды. Поначалу он решил, что эксперимент провалился. Его парень Минхо, вечно сдержанный и серьёзный, выпил её и ничего не изменилось. Но потом стены рухнули, и он выплеснул то, о чём молчал месяцами: грязные, тёмные фантазии, которые он прятал даже от самого себя. — Ух, Минхо, может, завтра тебе подлить сыворотку правды в кофе? — Только попробуй, и ты будешь постоянно ходить с красной задницей.

Одна провокационная фотосессия с лучшим другом. Множество фальшивых поцелуев на идеальной коже. И два разъярённых альфы, заставших своих возлюбленных в очень двухсмысленном виде. Они хотели маленькой провокации, а получилось даже больше. Шалость удалась.

- Не надоело? – Хван впивается в Ли тяжелым взглядом, сбрасывая маску беспечности. Смотрит так пронзительно, что Минхо малодушно хочется от этого взгляда спрятаться. Но он лишь воинственно вскидывает подбородок, подбадривая себя. - А тебе?

Хёнджин странный. Ну ещё самую капельку притягательный.

— Что ты делаешь? — Тебе не нравится? — Нравится. Продолжай.

Надо встать и привести себя в порядок. Но так лень. Зачем, когда любимый кото-хён лежит и почти мурчит на нём? И немного кусается. Но это тоже причуда кошачьих.

Хёнджин — искушение в чистом виде. Минхо твёрдо убеждён в этом. Сколько они вместе, а он до сих пор не может привыкнуть к тому, какой его парень великолепный. Крышу сносит каждый чёртов раз как в первый. Руки дрожат, сердечко бьётся, коленки не держат нормально, а мысли уходят далеко и надолго. Но ведь это Хёнджин, с ним просто нельзя иначе.

Младший громко сглотнул, и тут Чанбин почувствовал это совершенно отчётливо — сомнений не было: либо Сынмин принёс с собой в кармане запасной микрофон, либо в его задницу упирался самый настоящий братский стояк. А такого пункта в задании про фансервис, вообще-то, не было.

Разве не горяч вид Чонина, который с демонстративной медлительностью снимает джинсы, а затем складывает их вдвое-трое, ни на мгновение не поворачиваясь к Чану лицом. Как бы говоря «сейчас у меня есть задачка поважнее, Чанни, но в скором времени я обязательно доберусь и до тебя»

— Номер один, номер один! — Кричал Гвидо, указывая пальцем на Чонина. Чонин был «номером один» для Чана, но как лидер он не мог так же громко заявить об этом толпе, не опасаясь последствий.