С пластмассовыми стульями всё просто: как замена нормальной кровати они, конечно, так себе. Но Роберт сейчас не в том положении, чтобы выбирать, а даже если бы был - внутренний спор о том, заслуживает ли он матрас на этом этапе жизни, всё ещё продолжается. Так что стул остаётся. Надолго. И в этом есть своё странное очарование - тихое, минималистичное и совершенно точно не связанное с его самооценкой. Или: История, где у Роберта хроническая боль, а у Фламбе тёплые руки.

- Фламбе, - Робертсон использовал самый серьёзный и сосредоточенный тон из своего арсенала, - если ты сделаешь это, клянусь богом, я отсосу тебе!

Блонди Блейзер прикусывает губу, неловко поправляя волосы под которыми прячется юркая лиловая ящерка. - Видимо, ты ей понравился - она редко показывается на глаза. А где твой соул? Роберт ухмыляется, инстинктивно поднимая взгляд выше, к потолку, подмигивая пристальному оранжевому взгляду. - Скажем так: моя душа слишком ревнива, чтобы попадаться на глаза, когда есть реальный шанс, что их можно выклевать.

Это было то, чего он хотел. Это был Фламбе. Это и есть огонь.

Гибискус сразу же догадался, какие у Тигра отношения с новым членом стаи. Даже Герцогиня не вполне понимает, что именно происходит между любимым дядей и Мехаменом.

Торранс охвачен зимним холодом, которого в Калифорнии еще не бывало. Фламбе - самый занятой герой в городе, но он находит время для диспетчера, замерзающего в своей квартире.

22 декабря. День ежегодной рождественской вечеринки СДС, на которой несколько филиалов собираются вместе, чтобы отпраздновать начало праздничного сезона и уходящий год. Фламбе и Роберт размышляют о начале своих отношений, о преимуществах скрывать их или быть открытыми, в то время как лицо из прошлого Фламбе пробуждает ревность в его новой пассии.

— Серьезно, заткнись. Я не для этого сюда приехал. — А для чего? — Роберт наконец повернул к нему голову. В темноте его глаза были просто тёмными впадинами, что влекло и одновременно пугало. — Чтобы убедиться, что я не сполз в окончательное безумие? Отчитаться Блейзер? Или потому, что самому стало интересно, что за трещина образовалась в знаменитой броне Мехамена? — Потому что я, блять, начал беспокоиться! — выдохнул он, резко садясь, и его голос сорвался на хрип.

И пусть Мехамен делал то что должен был, на всём пребывании в тюрьме была вышита метка "От Мехамена с любовью". Это было про Мехамена. Это не имело отношения к Роберту. Теперь имеет.

Теперь, когда их отношения больше не являются тайной, Роберт и Фламбе разбираются в плюсах и минусах того, что они встречаются. Несмотря на напряженную работу с документацией для отдела кадров и страсть, которую они испытывают друг к другу, они оба сходятся во мнении, что сейчас самое подходящее время немного "поменяться местами" в их половой жизни.

После поступления на службу в СДС Фламбе в обязательном порядке должен пройти курсы управления гневом и доказать, что в присутствии бывших врагов может сохранять самообладание. Но даже безответный враг делает это задание невероятно трудным.

В конце-то концов, даже герои порой нуждаются в спасении и надежном месте, которое спокойно можно назвать домом.

Наплевательское отношение к своему здоровью обычно аукается людям после 30-40 лет. Роберт думал, что он просто не успеет дожить до этого времени: ни один Мехамен не доживал до времени, когда ему понадобилась бы мазь от артрита или ортопедическая подушка. Но проснувшись после четырехмесячной комы, герой понял, что судьба решила отыграться на нем за то, что посмел идти против традиции героической смерти – он ослеп.

Роберту Робертсону всегда есть за что сражаться, и в последнее время злодеи его не радуют. В конце концов, один злой бывший одного горячего парня — не проблема. А вот злой бывший, из-за которого люди дохнут пачками, и которого нужно победить ради всеобщего блага — это уже совсем другой разговор. Да и горячий парень наверняка будет доволен, разве нет?

Когда Чед и Роберт собираются утром, первый смиряется с тем фактом, что он, по сути, не погубил Роберта.

Фламбе разрешал Роберту трогать себя везде (да, такие у них отношения), но только не за волосы. Это была запретная зона, красный флаг, смертный приговор. Но этот вечер изменил всё.

Роберт паскудно ухмыльнулся, наклоняясь ниже, опаляя дыханием кожу: —...для моего главного фаната.

Недели не хватило на то, чтобы разложить мысли по полочкам, навести в голове, ну знаете, клининг. Превратить её в подобие того пустого пространства, в котором он сейчас жил.

И все же Роберт ненавидел курение, он так же ненавидел свой день рождения, однако, вот незадача, этот ужасный день преследовал его каждый год, а одна пачка сигарет всегда лежала в кармане в этот день. Роб цокнул. Зажигалки то не было.