— Главное — не говорить твоей маме, что ты позволяешь мне одерживать верх над тобой. — Что за херня, Розанов? Я никогда тебе не поддавался. Все твои победы надо мной заслужены, как и мои. — Мне слегка кажется, что твоя мама говорила не о хоккее. [Пропущенная сцена, в которой Илья неправильно понимает маму Шейна, но в итоге оказывается прав. Или ещё короче: Шейн трахает Илью]

— Детка, ничего такого, о чём я тебе не говорил…Разве что… — он поднял взгляд. — У Шейна почему-то есть русская раскладка на телефоне. На прошлой неделе, когда у меня сел мобильник, и я скинул тебе смску с его телефона, я это заметил. Английская, французская… и русская. Ох.Чёрт. Глаза Джеки вспыхнули интересом. — Русская раскладка? У Шейна? // Или очередной фанфик про раскрытие личности загадочной "Лили из Бостона"

— У тебя... — его голос становится тихим, почти ошеломлённым, — снова стоит? Шейн приподнимается ровно настолько, чтобы дотянуться и оставить дрожащий поцелуй на губах Ильи — мягкий, отчаянный, цепкий. — Никогда… — он шепчет ему в губы, — и не переставало. Или первый раз Шейна в сабспейсе (и он кончает три раза просто потому что).

А что, если игроки «Оттавы» решат провести командный вечер за «Игрой для молодоженов»? Всего десять вопросов, и нужно угадать, кому принадлежат случайным образом вынимаемые из стаканчика ответы.

Во время тусовки в баре про Илью начинают говорить всякое дерьмо. Шейну не удаётся сдержать себя в руках. ИЛИ: Альтернативная версия того, как Хейден узнаёт про их отношения.

— Вас стоило назвать «Оттавскими щенками», — бросает форвард «Торонто» Свенссон. Это даже не тянет на оскорбление, так что Илья пропускает его мимо ушей, пока тот не добавляет: — Слышал, Холландер держит вас на коротком поводке. Илья вообще-то капитан, так что если кто и должен держать поводок, то это он. В английском языке слово you может быть в единственном, и во множественном числе. Но Илья прекрасно понимает, что пытается сказать Свенссон. Он говорит: Илья Розанов — ты сучка Холландера.

Хейден находит контакт Лили и нажимает на кнопку вызова. Уже через пару секунд происходит соединение. «Шейн, — слышит он сбивчивый голос с сильным русским акцентом, прерываемый сдавленным всхлипом. — Ты меня напугал». Хейден обрывает звонок. ИЛИ Хейден звонит Лили после травмы Шейна.

После матча паническая атака накрывает Шейна Холландера прямо в раздевалке. Привычный шум отдаляется, тело теряет контроль, а попытки справиться в одиночку терпят крах. В момент уязвимости Шейн просит позвать человека, чьё присутствие всегда было его негласной опорой. — Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью? Илью Розанова? — Да. Он… мне нужен.

Шейн говорит маленькую глупую ложь, потому что устал быть скучным, и вдруг узнает, насколько Илье не все равно.

После инцидента Шейна в больнице навещают его родители, Илья, Хейден и Клифф. Шейн под действием сильных обезболивающих не может скрыть своих чувств.

Пять раз, когда товарищ по команде Шейна и Ильи видит их любовь во всей ее тихой, домашней гармонии. И один раз, когда кто-то пытается встать между ними.

Шейн знал, что во время сна человек не способен притворяться. Можно сколько угодно прятать свои настоящие чувства за хоккейным шлемом в течение дня, но ночью все маски слетают. Никто не заставлял Илью обнимать его после того, как оба получили своё. И тем не менее он это делал.

Шейну и Илье трудно вести себя профессионально, и у Буда окончательно заканчивается терпение. Так появляется «Банка Публичного Проявления Чувств». Теперь каждый раз, когда команда ловит Шейна и Илью на публичных нежностях, они платят штраф.

Люди в интернете решили, что Илья Розанов стопроцентно точно спит с Юной Холландер, иначе почему они столько времени проводят вместе? Возможно, это самый легендарный флекс в истории НХЛ — затащить в постель горячую маму соперника, чтобы утвердить свое превосходство. История о том, как мама парня Ильи принимает его в семью, интернет сходит с ума, а Шейн Холландер переживает худший месяц в жизни. До тех пор, пока он не выкидывает такое, после чего хоккей уже не будет прежним.

— Нет, он ударил меня ещё до того, как я его так назвал, — признаётся он, потирая затылок. — И ударил я скажу на ура. Снова наступает тишина — на этот раз глухая, тяжёлая. Гораздо серьёзнее. Шейн почти физически ощущает, как Розанов разбирает по кусочкам его слова, и сам он застывает, вцепившись в край столешницы, дожидаясь, пока тот заговорит. — Что ты имеешь в виду? — наконец спрашивает Розанов. — Что значит «ударил на ура»? Что это значит?

«Гомофобный русский козёл» — так будут называть Илью Розанова, если он не уладит недопонимание со Скоттом Хантером.

Реакция хоккейных фанатов из Твиттера на травму Шейна Холландера во время матча и на реакцию Ильи Розанова.

Они поменялись телами.

Илья Розанов не любит читать, но есть одна книга, которую он перечитывает с удовольствием — Шейн Холландер — и сегодня эта книга щедра на откровения. Читая по веснушкам, по рёбрам и по тому, как Холландер поджимает губы, подбирая самые грязные слова, Илья понимает: это слишком «грязная» книга.

Шейн испытывает сабдроп после их встречи в Вегасе. Илья исправляет ситуацию.