Север хранит лунную тишину, снег и слишком много того, о чём не принято говорить вслух. Пока в Нод-Крае текут обычные дни, маленькие события незаметно меняют привычный ритм жизни нелюдимого хранителя синего пламени и сильнейшего рыцаря Борея.

Тело Флинса — скопище самых чутких откликов, с ним каждое прикосновение становится событием, а дрожь — признанием. Оно словно создано для того, чтобы чувствовать глубже, чем позволяют слова.

Во время столкновения в лаборатории Дотторе похищает Путешественника, а каждого из его спутников предаёт особому проклятию. Единственный способ его снять — заняться любовью с тем, с кем тебя связывают искренние чувства, и Варке предстоит как-то решить эту задачку, учитывая, что Флинс теперь размером с его ладонь.

Варке пора возвращаться в Мондштадт, но он обещает слать письма Флинсу и в скором времени вернется и они встретятся, все ли пройдет так гладко?

С Варкой Кирилл познакомился не так давно, но за весьма короткий срок они успели сдружиться и, в какой-то мере, “понять друг друга”.

Выпить с другом и друзьями друга за спасение Нод Края - звучит, как что-то не особо странное, хоть и не привычное для Иллуги. Но после этого вечера парень будет сто раз проверять, в свою ли он комнату входит...

— А сосну? — Варка уже почти мурлыкал, вжимаясь лицом обратно в тепло мужа. И тут Флинс, у которого нервы за этот вечер и так были на пределе, а тут ещё этот дурацкий диалог про деревья, вдруг выдал на эмоциях, даже не подумав: — Если соснешь — весь лес перехуярю. Повисла пауза.

–Меня зовут Варка. Можете считать меня просто туристом, проходившим мимо. Очень жаль, что я не могу побыть с вами больше , но я обязательно вернусь. С нетерпением жду встречи с вами, господин Флинс, в качестве моего гида.

" ваше бессмертие может показаться для многих проклятием, но если моя жизнь обречена на невозможность умереть, то я провел бы всю ее вместе с тобой. до конца времен. "

В эпизоде: ​​«Доля Ангелов», Флинс участвует в соревновании по распитию спиртных напитков с Венти, Варка приходит за ним.

— Ты смотришь так, будто я сейчас вытащил у себя из брюк осадный таран, — попытался скрыть шуткой собственное смущение Флинс. Варка не мог выбрать, что его заводило больше: тот факт, что его возлюбленный напялил на себя кружевные чулки, чтобы его удивить, или то, как он смущался. Наверное, всё вместе. — И ничего не таран, — горячо выдохнул он, поднимая ступню выше и притираясь к ней щекой. — Это всего лишь чулки.

К тому же, здесь... удивительно спокойно. Ты не находишь? Флинс обвел взглядом зловещие силуэты скал и заброшенные алтари. Для обычного человека это место было кошмаром, но в присутствии Варки оно превращалось в арену для очередного триумфа. Флинс подошел ближе, чувствуя, как от Магистра исходит привычное тепло, контрастирующее с ледяным дыханием Нод-края. — У тебя странные представления о спокойствии, — негромко произнес капитан.

ШОК! Кирилл Чудомирович Флинс был замечен за подкупом одуванчиковым вином рыцарей Ордо Фавониус!

— Когда вернусь в Мондштадт, то займусь своими обязанностями и воспитанием сынишки. Может, буду напиваться до беспамятства, но тебя не забуду. — Я еще рядом, но ты уже со мной прощаешься? — Считай это моей клятвой верности. Я слов на ветер не бросаю — Барбатос меня потом покарает. //Но вместо клятвы спокойным вечером, конечно, стоит насладиться одним из немногих тихих моментов рядом друг с другом.

Лето 1916 года. В одном из богатых поместий князя Флинса обустроен военный госпиталь для офицеров. В нем и оказался раненый на фронте генерал Варка. Заняв библиотеку на первом этаже дома, он лечится, висит на телефоне и очаровывает сестёр милосердия. Впрочем, не только их. Одной долгой ночью генерал куда-то сбегает с затянувшегося офицерского застолья...

Варка наконец делает предложение любви всей своей жизни — скромному ратнику из Нод-Края.

Варка по воле случая заходит в кондитерскую с незатейливым названием "Самоцветы ночи" и пропадает там навсегда.

— Цветение. — Что? — У альвов это называется цветением, — погромче повторил Флинс, нахмурившись и прикрыв веки. В его мягком, бархатном голосе сквозило плохо скрываемое раздражение. — О, архонты. Я цвету, Варка, а ты не настолько старый, чтобы не услышать с первого раза, ясно?

Варка узнаёт много нового об альвах — и о том, почему не стоит слепо принимать чужие слова на веру. Особенно если собеседник улыбается уж слишком уверенно.

Флинс веками учился сдерживать жадность, не поддаваться инстинктам. Варка — наоборот, подбирается всё ближе, готовый рискнуть. Когда они оказываются один на один в стенах борделя, пути назад нет.