Kunst – (пер. с немецкого) искусство. Немецкий – превосходный язык. Каждое слово в нём звучит, подобно удару молота, гром которого устремлён напрямик из уст говорящего в небеса, бросая вызов живущим там богам. На это способны лишь немцы. Ни англичане, ни французы, воспевающие в поэзии мистическую неземную красоту. Немцы познали главную истину. Настоящее искусство сочится в мир из пламенеющих недр Земли. Родина искусства – Ад.

В один момент Мастер теряет все, а в другой получает то, о чем и подумать не смел: прекрасную Маргариту Николаевну, идею новой книги, а ещё — отношения с самим дьяволом. История о том, что было бы в фильме, начни Воланд и Мастер более близкие отношения.

Только тронь сильно — рассыпется и исчезнет. Его слишком долго убеждали, что Воланда не существует, что он почти поверил. PWP как отсылка на искусство.

Являлся ли поцелуй Иуды актом предательства или же в этом состояла потребность Искариота быть любимым и любить?

— Я вам скажу, что ваш роман ещё принесёт сюрпризы, вот увидите, — Воланд смотрел и смотрел на него безотрывно и, видимо, больше не мог прятать собственных чувств, прорывающихся и клокочущих, намертво стиснувших то, что у сотен людей было сердцем. — Это очень грустно, — теперь мастер тоже к нему обернулся и угадал что-то, что, ясно застывшее в воздухе, не было сказано: что они больше не встретятся.

«— Ваша задача — отзеркаливать мои движения. Давайте, попробуйте, это несложно, — Воланд чувствовал себя до безобразия счастливым: наконец в этой небольшой квартирке всё прояснилось и успокоилось. Он мог больше не переживать о слишком дорогом сердцу Мастере, — Я Вам помогу» Страстное танго, спасённый роман и полная расслабленность

Впервые за тысячу лет Воланд позволяет себе маленькую прихоть - нарушить традиции. Дьявол не мог предсказать, чем ему это обернётся… *** Властность, могущество, гордость, ревность и безумные всепоглощающие чувства, разжёгшие души двух сущностей в Москве. Им нельзя быть по отдельности, иначе они сгорят

Воланд никогда не снимает свои черные перчатки, а Мастер безумно хочет прикоснуться к рукам Дьявола.

— Позвать Маргариту? – вместо ответа произнёс Мастер, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на своего Дьявола прямо сейчас. — Нет. Сейчас мне нужны вы, – с последним словом последняя деталь одежды Дьявола исчезает и лишь на шее, на длинной витой цепочке болтается подвеска, одна из трёх, с литерой W.

— вы не заслужили боли, — воланд все ещё гладит его любовь по щеке, чувствуя под своими руками мягкую-мягкую кожу, — вы заслужили хоть раз почувствовать себя нужным.

Мастер не мог отдать дьяволу сердце, ведь уже подарил его Маргарите, но он мог преподнести ему свою душу.

Этот человек, будучи еще пару дней назад случайным незнакомцем, сумевшим вызвать к себе интерес с первых же секунд разговора, быстро стал моим лучшим другом. Он иногда приходил вечерами, темными и холодными, а я ждал его, ждал так сильно, как высушенные растения свежего дождя. Он по-свойски закидывал ноги на диван и часами рассуждал о политике, торговле и искусстве, а я смеялся, краснея от очередного бокала сухого, внимая и соглашаясь со всем, что он говорит.

Про любовь к тому, чего никогда не видел. И персики.

Воланд всматривался в огонь, и Мастер обратил свой взор вслед за ним. Смотреть туда, куда смотрит его спутник, вглядываться в то, что пробуждало искренне любопытство в его Демоне, было так привычно и правильно, словно следовать за ним везде – являлось предназначением, судьбой, которая всю жизнь вела его к этому самому моменту.

Мастер в отчаянии, но вторая Муза его не бросит

Может быть, думал он, растворяясь и тая, проваливаясь между светом и бездной, пришло время написать новый роман. И роман этот — сатана тотчас полюбит его — теперь будет о них троих в вечности.

Сборник коротеньких, сюжетно связанных и не очень зарисовок по массирам

— Мой дорогой, пообещаете мне, что не испугаетесь? Мастер был на удивление сговорчивым. И чужую руку он не посмел сбросить со своего лица. Наоборот, он прислушался к своим чувствам, чтобы убедиться, что действительно ощущает тепло. — Я постараюсь, — всё же ответил Мастер. — Я бы посоветовал снова закрыть глаза, но вам так не нравится тьма, что я не посмею своим требованием лишить вас света.

Мастер был главным его пристанищем. В нём заключался дом, спокойствие — и только он своими чудесными руками, написавшими драгоценный роман, мог вытянуть из Воланда всю боль и нервическую тревожность. Уставший, вымотанный Воланд и его рассудительный Мастер. И такие нужные обращения.

И мне захотелось поговорить с тобой о любви. (с) Е. Шварц, «Обыкновенное чудо». Но нет ничего проще, чем понять друг друга неправильно.