Рассказ, в котором Предвестники ведут себя как чрезмерно заботливые дядюшки и тетушки, а Тарталья — их общий избалованный ребенок (хочет он это признавать или нет). И как они могут не вмешаться (читай: налететь, хлопая крыльями), когда понимают, что их младший расстроен после поездки в Ли Юэ, и что причина, по которой он расстроен, связана с таинственным господином Чжун Ли? Этот фик был вдохновлен трейлером Hoyoverse, в котором показаны все Предвестники: https://www.youtube.com/watch?v=YZUozE

– Если я пересплю с кем-то из твоих клонов, то это будет считаться за измену?

С Дотторе все не так и неправильно; либо же правильно — но неправильно тогда все остальное, ибо все с ним ощущается иначе: необъяснимо и невероятно.

Панталоне казалось многое повидал за всю свою карьеру, но никогда ещё он не проходил десять кругов ада от его коллеги.

— Зачем ты просишь моих слов, если сам обо всем догадался? — Хочу, чтобы ты признал поражение. Панталоне чувствовал чужую хватку на своем запястье, знал, что при желании он спокойно раздробит кости, но вместе с тем прекрасно читал чужие эмоции даже через острую маску, чувствуя оттого свое превосходство перед Богом. Надолго ли?

Дотторе погиб в Нод Крае. Главный злодей повержен, общественность ликует и благодарит отважную команду героев. Один Панталоне не рад. Девятый Предвестник Фатуи, в отличие от многих коллег, раздавлен и тяжело переживает смерть человека, статус которого в своей жизни он так и не определил. Горе терзает его много месяцев, пока в один из дней в кабинете Дельца не появляется цветущая сумерская роза, которой точно не должно там быть.

Идеален со всех сторон. И его, только его.

Даже торжественный бал в Заполярном дворце не способен вытеснить скуку из чёрствого сердца Регратора. Кокетства с женщинами не приносят удовольствия, а разговоры с гостями пронимают едким раздражением, заставляя затягивать маску лицемерия ещё туже. Кажется, это доводит настолько, что «Делец» направляется на поиски более ободряющего веселья. Он знает, кто может бросить вызов его равнодушию. И он готов к этой игре, ведь его уже ждут.

Февраль способен вымораживать всё, даже чувства. Дотторе отстраняется, оставляя Панталоне в ледяной пустоте. Вместо него приходят бездушные сегменты — ежедневный укол в сердце. Боль гложет изнутри, рушит сон и разум. Он ненавидит эти маски, но ждёт… Ждёт того единственного, кто так и не услышал самое главное. «Я не успел тебе сказать…» Но теперь эти слова ничего не значат. Лишь отпечатки пальцев на его запястьях хранят память — когда-то здесь жила любовь. До синяков.

– Я не повторяю дважды, но для вас сделаю исключение.

зал запрета. круглый стол отражает холодный свет люстр. голоса переплетаются: арлекино что-то уточняет у сандроне, капитано молчит, но его присутствие давит на всех, пьеро подводит итоги очередной фазы плана. обычное собрание. почти.

Панталоне пробует новый наркотик Дотторе, изготовленный именно под его организм. И секс под ним оказывается настолько лучше, что банкир теперь не знает, чего хочет сильнее — новой дозы или самого Доктора.

В лаборатории Дотторе всегда пахло озоном, медью и чем-то неуловимо сладким. Но сегодня этот запах перекрывал дорогой парфюм Девятого Предвестника.

Иль Дотторе уже много десятков лет назад свыкся с мыслью, что для таких как он не существует родственных душ.

Клинический случай №024. Пациент: Иль Дотторе, Зандик. Диагноз: гениальность, несовместимая с жизнью. Дневник выжил. Пациент — возможно, тоже.

Дипломатический банкет в Заполярном дворце – идеальная сцена для Панталоне, но Дотторе превращает её в анатомический театр. Провокации, скальпель и холодные наблюдения грозят сорвать переговоры. Вот только Панталоне понимает: цель Дотторе – вовсе не гости.

Что происходит, когда человек без глаза бога решает стать равным архонтам, а монстр, отрицающий наличие у себя чувств, впервые познает животный страх? Некроз от глаза порчи — это лишь физическое воплощение их любви, она отравляет, въедается глубоко под кожу и неотвратимо сводит с ума. В попытках перехитрить смерть они забыли главную философскую истину: невозможно спасти того, кто видит в собственном разрушении единственный путь к величию.

Экзорцист Феофан и служитель церкви Зандик связаны грешной любовью на фоне святости, убийств и покаяния. Феофан щёлкает кадр за кадром, пытаясь сохранить ускользающий образ возлюбленного: его улыбку на пшеничном поле, его дрожащие руки над кинжалом, его молчание за ужином без Бога. Но когда Зандик решает уйти первым, шесть плёнок превращаются в пепел — вместе с домом, свечой и последним «я люблю тебя».

Перед Панталоне стоял выбор: остаться с человеком, чье будущее запутано и не ясно, погрязшее в нищете и сплошном отчаянье, или же быть с тем, кто окутает, словно в теплую шубу из моры и благоухания. Выбор казался очевидным.