Ничто не появляется из ничего. Любой мир был однажды сотворен, и историй этого Творения — столько же, сколько и миров. Вот одна из них, Начало Начал Элэйши.

Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?

Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил... или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит «Значит, мы сделаем».

Везде, куда бы не забрасывала их с Кэльхом судьба, Аэно собирал сказки. Собирал, чтобы любой грамотный человек, темный ли, светлый ли, мог прочесть их.

Когда дарят новую жизнь — это одно. Не просто же принять подарок, а самому сделать выбор — куда сложнее.

Сбежав из Льямы и Аматана вообще, Теиль еще долго видел кошмары. Иногда они приходили, вызванные чем-то совсем не страшным, вроде праздничной суеты в Перелом года.

Иногда нужно взглянуть на дело рук своих. Понять, что же натворил. И осознать: всё было не зря.

Хранителям не положено ни семьи, ни свадебных браслетов. А уж такой паре Хранителей — тем более. Но иногда…

Если Стихии на праздник не пускают Хранителя в круг – это не значит, что о нем забыли.

Когда долго живешь рядом с кем-то, поневоле начинаешь подмечать какие-то мелочи и детали, даже если особой близости между вами нет. А уж если не просто живешь, а в груди за сердцем горит искорка чужого огня и Стихии связали нерушимыми цепями...

Перелом года празднуют везде. Но как-то так вышло, что в поместье Солнечных праздник Перелома любили и праздновали особо. Аэно с Кэльхом в суете почти не участвовали, но во двор спустились, не смогли усидеть на своей верхотуре. Оба в простых штанах и длиннополых рубахах — сразу ясно, что собираются делать.

Изуродовать Стихию можно и не так, как это пытались сделать искаженцы. Можно исказить не силу, а сами творения Стихий, используя ее живые, светлые аспекты. И будет это, наверное, стократ хуже, потому что переломит самые устои мира, принесет понимание — опасность таится везде и всегда. Держитесь настороже, Хранители!

С болью, терзающей тело ли, сознание ли, всегда нужно бороться. До конца. До истока.

Иногда они не успевали приехать в Эфар-танн к Большой медовой ярмарке. И тогда, покупая в ближайшем селении меда и сладких яблок, устраивали себе праздник сами. Как могли. Как хотелось.

Видят Стихии: Аэно обожал крылья Кэльха.

Не зря. Всё было не зря, если мир живет дальше, если рождаются дети и радуются люди. Не зря Хранители выполняют свой долг.

Если что и объединяет молодых нэх всех стихий — так это несокрушимая вера, что уж им-то все по плечу. И в то, что старшие ничего на самом деле не понимают.

Они ушли.

Еще с пеленок Аирэн знал: Эфар — последний рубеж обороны Аматана от темных. И он, единственный наследник, нехин Эфара, должен сделать все, чтобы горы встали на пути захватчиков неприступной стеной. Забыть о том, что когда-то все земли от Теплых Вод до Северного моря, от Восточной Стены и до Западной — были едины, потому что сейчас там, за Граничным хребтом, был ВРАГ. А врага нельзя пропустить. Он, нехин Аирэн, так сказал!

Когда-то и суровый, насквозь промороженный Хозяин Неба был молод. И, что бы там себе ни думал Аэно, они были гораздо более похожи, чем это могло показаться со стороны тому, кто не знал нехо Аирэна в те времена. Ведь именно тогда именно его называли «диким эфарским горцем».