Сжав кулаки от злости, да так что хрустнули костяшки, Цзян Чэн рывком отодвинул перегородку и вошел внутрь. Комната пылала пожаром — десятками свечей в виде лотосов был усыпан весь пол, оставляя небольшую дорожку от сёдзе до кровати, на которой полубоком с прикрытыми глазами, нога на ногу восседал источник этого пожара... 27.04.19 №44 в топе «Слэш по жанру Любовь/Ненависть» №9 в топе «Слэш по жанру Пропущенная сцена»

Цзян Чэн готов разодрать своё ханьфу в клочья, даже если всё что на нём надето – всего лишь нижние одежды. Тонкие шнурки рубахи он распустил ещё пару часов назад, не выдержав мерзкой липкости, с которой ткань цеплялась к телу.

Что если бы сцена разговора в 73 главе закончилась иначе?

Это не было бы так тяжело, если бы не было человека, к которому хочется вернуться.

Цзян Чэн и Вэй Ин "просыпаются вместе, даже если уснули в разных местах" (строчки из песни Сплин – Моё сердце). Вэй Усяня выгнали из Гусу, но каждое утро он просыпается в Облачных глубинах в кровати Цзян Чэна

Цзян Чэн украл Вэй Ина со свадьбы вансяней

И в эту секунду весь выстроенный мир Вэй Ина разом сыпется, а тело покидают силы. Он оседает на пол, опускаясь на колени, порывисто притягивает к себе Цзян Чэна и прячет лицо в изгибе родной шеи. У него слезы на глаза наворачиваются, а грудь распирает от счастья.

У Вэй Ина черные крылья за спиной и засохшая кровь на щеке. На красивом лице застыла холодная полуулыбка, а из глаз почти не пропадает алый свет. | АУ с наследиями для атмосферы| PWP | Вэй Ин/Цзян Чэн (факт), Лань Чжань/Вэй Ин (фантазии)

Два Нефрита ГуСу Лань - воплощение Небожителей, снизошедших до смертных. Но что делать Богам, которые не нужны тем, ради кого они спустились со своих высоких небес?

Страх перед неизвестностью. Страх потери. Страх, который можно преодолеть только вдвоём...

Когда Цзян Чэн узнал, что Вэй Ина насильно утащили в Облачные глубины, он разозлился, но когда он увидел, в каком состоянии там пребывает Старейшина Илин... - Цзян Чэн, прошу, забери меня домой… - тихим, давно сорванным голосом попросил пленник Второго Нефрита.

Лань Ванцзи - ходячий пример совершенства и идеала. Никто и подумать бы не смог, что второй нефрит ГуСу не разрешает входить в свою комнату не из-за правил приличия, а из-за Старейшины Илин в теле Мо Сюаньюя в цепях, который пропал без вести месяц назад.

Вэй Ин претерпевал сильную боль, но попытался отползти назад. И всё же прекрасно понимал, что из цепкой хватки обозлённого старого приятеля ему не выбраться. Цзян Чэн ускорил шаг, быстро оказавшись рядом, схватил Вэй Ина за ворот одежды. И на мгновение впал в ступор, замерев — дёрнул его чёрт бросить взгляд на точеную белоснежную шею, неприкрытые тканью ключицы. Он так и замер, уставившись на обнаженные участки чужого тела.

В морозной дымке зимнего предрассветного утра грани истончаются настолько, что уже не поймёшь, сон это, или явь. Пересечение миров и героев, где Пристань Лотоса могла выстоять, а два героя Юн Мэна всегда быть вместе, как когда-то и обещали. Где Цзян Чэн, опираясь на плечо Вэй Ина, может позволить себе быть чуточку мягче и ранимее... Возможен ли такой мир?

Цзян Чэн прожил с Вей Ином большую часть жизни. Он видел — эта улыбка была лишь маской на красивом безжизненном лице.

Этот вкус всегда воскрешает воспоминания о том, что вспоминать нельзя. Поэтому, когда Цзян Чэн в крайне редких случаях просит принести ему вина, слуги меняются в лицах и бледнеют.

Это было бы не так обидно, не будь год их шестнадцатилетия особенным.

После расправы над Вэнь Чао Вэй Усянь все дальше уходит по Темному пути, а Цзян Чэн упрямо отказывается оставлять его. Сомнительная походная романтика, канонный самосуд и многочисленные убийства, мертвецы и разговоры о супе.

Отношения Цзян Чэна и Вэй Ина через призму чужих глаз.

– Моя кровь твоя кровь, Вэй Ин. – Моя кровь твоя кровь, А-Чэн.