Восток. Султаны и наложницы. Эта история повествует о том, как дерзкий ангел стал фаворитом султана.

Не важно сколько ещё ждать. Они обязательно встретятся.

Как ни пытайся, но связь и узы не вернуть. Даже, если бы хотели оба. Даже, если бы был шанс. Отношения уже не были бы такими, какие были раньше. Такого наказание за разорванные узы.

- Почему ты не сказал, что любишь меня?

Очередная драка, которая закончилась поломкой очков Хайда...

Мир Лихта — черно-белое марево, лишенное всякого смысла, любви и красок. По крайней мере, так было до того, как он встретил необычного парня, после чего картина перед глазами взорвалась сотнями разноцветных огоньков, словно фейерверк. Однако есть одна проблема: его родственная душа — самоубийца, который даже после встречи с Лихтом продолжает видеть мир черно-белым.

Что, если Лихт купит своему Ежу конфет?

Лихт никогда не скажет в слух то, что верит Хайду. Ему больше не хочется - он верит ему без остатка.

«Я не должен был вновь влюбляться. Я не должен был открываться ему. Это моя личная ошибка»

Лихт никогда не задумывался, какого оно, испытывать его на самом деле. Каково задыхаться, глотая слёзы, пытаясь сделать хотя бы малейший вздох. Просто не задумывался.

— Живи, Хайд, как бы тебе больно не было, — в который раз он уже говорит эту фразу? И, в который раз его не слушают? Не пересчитать. Тодороки категорически не нравится то, что делает с собой Хайд, но и сам не в силах помочь. — Я подниму тебя на ноги и дам смысл жить, обещаю — Я верю тебе, Лихт-тян, — наконец отозвался блондин, переводя взгляд застывших алых глаз на пианиста.

Это была самая хрупкая и печальная тональность из всех, за что ее так любил и ненавидел Хайд. Ми минор. Именно под ее звуки он вспоминал то, что хотел забыть навсегда... Но именно под звуки ми минора Хайд начинал видеть крылья за спиной Лихта. Именно тогда он понимал, что не сможет поднять руку и лишить жизни того, кто создает эту мелодию. Именно под звуки ми минора Хайд понял, что снова смог полюбить. Но именно из-за нее он мучается осознанием того, что снова будет страдать.

История двух сервампов и их родственных душ длиною в восемьсот лет.

— Я назову тебя… Хайд, — первое имя, которое мне пришло на ум, произнес я.

Я никогда не был и не буду твоим ангелом, ясно? У демонов нет такого права...

Я больше не буду стоять в стороне, Лихт..

Когда Лихту исполнится восемьдесят, он будет носить очки, терять вставную челюсть и постоянно ворчать на Хайда. Потому что его слуга-вампир будет рядом, всё так же раздражая своей ослепительной улыбкой, глупыми шутками, бессмысленными разговорами и до самого последнего насмехаясь над постаревшим хозяином.

Жить рядом со Хайдом - как ходить по битому стеклу. Жить рядом с Лихтом - как играть с огнем.

Когда Лоулесс выбрал Лихта своим хозяином, он думал, что это займёт немного времени: так, месяц поиграет с парнишкой, после чего убьет. Как и всех остальных. Но в какой-то момент всё пошло наперекосяк.

«Всё-таки хорошо, что в жизни Лихта появился этот вампир», — подумал Кранц, глядя на сервампа и его ива. Или история о том, как Кранц несколько раз становился свидетелем очень важных моментов в жизни Лихта и Хайда.