— А-Сюй, ах, А-Сюй, — промурлыкал голос, который Чжоу Цзышу надеялся никогда больше не слышать. — За тобой должок. Забыл? Ох, столько времени прошло, боюсь, набежали проценты.

— В следующий раз, когда я тебя поцелую, это будет твое настоящее лицо. Чжоу Цзышу пожал плечами. — С таким строением черепа у тебя должны быть красивые губы, — заметил Вэнь Кэсин. — Будь моя воля, я бы искусал их до крови.

Чжоу Цзышу выпил и лучезарно ему улыбнулся. И вправду говорят, тот, кто не ведает ссор, не может вкусить и сладости примирения.

Очередной фанфик про то, как ВК и ЧЦ счастливят друг друга, невзирая на препятствия в лице гвоздей, детей, стариков и кроликов.

Чжоу Цзышу никогда и не вел себя нежно — в этом, как ему казалось, не было смысла. Но сейчас Чжоу Цзышу задыхался вместе с Вэнь Кэсином, смотрел на него и не чувствовал желания просто взять его.

— Теперь спи, Лао Вэнь. Утром ты проснешься, и я снова скажу тебе, что люблю тебя. А потом мы вернемся в Поместье Четырех сезонов, и я буду каждую минуту напоминать тебе о своей любви. // Сборник постканонных драбблов, в которых у Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу всё хорошо, они живут в Поместье Четырех Сезонов, воспитывают своих учеников и любят друг друга.

— Я не умру от заражения крови, — ворчит Чжоу Цзышу. — Хвала Небесам, Лао Вэнь. — Разумеется, не умрешь! Я тебе не позволю, — соглашается Вэнь Кэсин и вдевает нить в иглу. Пока он зашивает рану, в комнате стоит тишина. Он чувствует на себе взгляд Чжоу Цзышу, но не смеет поднять головы — боится ненароком уколоть иглой. Чжоу Цзышу ни в коем случае не умрет от заражения крови. | Вечер, ночь и утро во владениях Сицзи.

Даже боги не смогли бы забрать у него его родственную душу, его вторую половину, его самого близкого и любимого человека, ради которого он впервые за свои долгие годы захотел жить. Вэнь Кэсин был его спасением, его надеждой, его маяком в этом темном мире. Вэнь Кэсин был для него всем.

— Ты позволишь мне остаться? В последний раз Чжоу Цзышу думает, что для его же блага ему следует отослать Вэнь Кэсина и навсегда исчезнуть из его жизни, но он устал, так сильно устал. Он принял столько решений за других людей, что хватит на несколько жизней, и ни одно из них не сделало никого счастливее. Он прижимается лбом ко лбу Вэнь Кэсина. — Если ты этого хочешь. Вэнь Кэсин целует его так, словно умирает от голода, и Чжоу Цзышу хочет, чтобы он остался. До самой смерти.

— Мы идем домой, — выдыхает он, закинув руки Вэнь Кэсина себе на плечи, затем подхватывает ноги. Чжоу Цзышу подпрыгивает, чтобы надежнее перехватить под коленями, убеждается, что платье укрывает Вэнь Кэсина насколько возможно. — Если умрешь прежде, чем мы туда доберемся, твой шисюн первым делом при встрече на мосту Найхэ хорошенько тебе врежет.

Если бы он мог прожить так всю оставшуюся жизнь, это было бы больше, чем он заслуживает.

Вэнь Кэсину хочется утопиться в источнике, чтобы не мучиться.

— Что ты делаешь? — Что? — невинно спросил Вэнь Кэсин, стягивая с себя пао. — Зачем ты раздеваешься? — А ты как думаешь, зачем? — Эта ванна недостаточно большая для нас двоих, — голос Чжоу Цзышу звучал слишком высоко даже для его собственных ушей. И он определённо покраснел. — Ах, неужели мой А-Сюй боится, что я скомпрометирую его добродетель? — он прищёлкнул языком. — Неприемлемо, неприемлемо, этот Вэнь Кэсин не берёт то, что ему не предлагают…

Вэнь Кэсин сидел на крыше, зажав между пальцами фляжку с вином. Он медленно поднес её ко рту и сделал небольшой глоток, тщательно смакуя терпкий вкус напитка. 'Хорошее вино, очень хорошее', думал он, улыбаясь. Казалось, ничего в мире больше не имело для него значения. Ничего, кроме тихо приземлившейся рядом фигуры.

Как-то так получилось, что Чжоу Цзышу редко ухаживал за его волосами. Между ними не было какого-то запрета или неловкости, тот же Вэнь Кэсин часто и с удовольствием оказывал ему любезность. Говорил, что его это успокаивает.

Таймлайн поместья Четырёх сезонов. Чжоу Цзышу наблюдал, как двое его самых близких людей разговаривали и улыбались, будто в мире никогда не проливалась кровь и никому не жгли бумажные деньги.

Прошло три дня с тех пор, как Вэнь Кэсин смотрел на Чжоу Цзышу, своё солнце и луну, свою родственную душу, излив в него свою душу, и закрыл глаза. Только для того, чтобы открыть их и оказаться в ловушке всё того же старого кошмара. Только это больше не было тем же кошмаром, это было хуже, потому что он каким-то образом вернулся назад. Он снова оказался в гуще своего прошлого, снова в Долине Призраков, где у него нет родственной души, где Чжоу Цзышу не знает его.

Е Байи отпустил их.

...Это было последней каплей, сводящей с ума приговоренного. Чжоу Цзышу прижался к нему всем телом, губами к губам, чувствуя себя так, будто летит с обрыва в бездонную пропасть. На губах лао Вэня был привкус вина, от него одного можно было захмелеть, и от того, как он застонал в рот Цзышу, тихонько, будто стесняясь своей несдержанности.

Они крепкая семья. Они любят друг друга, бесконечно и нежно.