Это сборник драбблов. Главы будут добавляться постепенно. Глэм, почувствовавший что-то помимо страха и ненависти к окружающему миру, открывается именно Чесу.

-Больно? -Я привык.

Чеснок выудил самый розовый и самый красивый пластырь из маленькой кучки, наклеил на руку друга и счастливо выдохнул. Теперь на запястье у Глэма красуется не засохшая кровь, а пластырь с сердечками.

Сбежать из дома, где тебя ненавидят, не так уж и сложно. Гораздо сложнее понять, как жить дальше, ведь единственное место, куда ты можешь прийти - дом лучшего друга, имени которого ты даже не знаешь.

Что было, если бы Себастьян после ссоры с отцом так и не смог пойти к Чесу?

Глэм и сам не замечал, что задыхается при взгляде на Чеса. Что при его улыбке - боль в груди. Что при его взгляде - он вот-вот грохнется без сознания. Глэм не знал: почему так больно? А в груди расцветают одуванчики...

Только бродя по холодному городу под тоскливым дождём, Глэм понял всю серьёзность своего положения. Он оборвал все связи с “Себастьяном”, домом, спокойной жизнью, которая уже была продумана его отцом. За сожжёнными мостами не осталось людей, с которыми Глэм хотел поговорить. А вот там, где огонь не коснулся земли, такой человек был. Путь к нему лежал через “запретный парк”.

Глэм всегда не любил алкоголь, но он всегда был рядом с Чесом если тот собирался выпить.

Чес был его лучшим другом, рок-звездой, гением, сорвиголовой, морем бесконечных возможностей, и Глэм хотел увидеть, как далеко он зайдет — как далеко они оба смогут зайти.

Глэм живёт у Чеса уже несколько месяцев. И кажется, что всё хорошо. Но Глэм всё это время находится взаперти своего сознания. Боится поделиться чувствами и эмоциями. Делает вид, что всё в порядке, но получается у него это не очень.

Чес не знал, почему так происходит. Почему он до сих пор каждую ночь, словно по какому-то клише, ходит гулять с этим недоаристократом, хотя они друзьями даже толком не являются. Почему он так радуется, при виде того, какое счастье охватывает Себаст... Хотя нет, уже Глэма, когда он видит все эти вещи, что были недоступны ему раньше. И наконец, почему его сердце замирает на секундочку, а потом начинает неистово стучать, замечая как глаза товарища направленны на него самого.

Всегда: дома, на репетициях, выступлениях и концертах - они пели вместе. И Глэм даже представить себе не мог, что когда-нибудь ему придётся петь за двоих.

- У тебя вкусная гигиеничка, - громким шёпотом невозмутимо сообщил гитарист. Светлые брови Глэма показательно поползли вверх. "Всё, клиника," - подумал он с весёлым ужасом. "Приехали". Он замер, помедлив с ответом. - Да мы, вроде, не целовались, - улыбаясь, наморщил он лоб. - Откуда такая уверенность? - Я съел твою гигиеничку. - Стой, в смысле - буквально? В смысле - прям съел?.. - Ага.

Глэм никогда не видел друга в таком состоянии: его одежда была вся в грязи, он еле держался на ногах, а в руке была почти пустая бутылка из под алкоголя. Потрепанный вид Чеса говорил только одно — произошло что-то нечто ужасное, и Глэм узнает, что именно, чего бы это ему не стоило.

внутри как была чёрная помойная яма, так и осталась, а всё остальное — обстоятельства. обстоятельства, подчёркнутые точкой-тире, как росчерки на запястьях. такие же ощутимые, но не важные. и то, что густав иногда подмигивает ему из зеркала — то же самое. глэм пялится упорнее, потому что внутри него начинает плескаться яд и бурлят пятьдесят процентов отцовских генов, умоляя вырваться наружу в желчи и рвоте.

– Черт, Глэм, да не молчи ты! — Чеснок хватает его за плечи, сжимая едва ли не до хруста, — скажи хоть что-нибудь! Тебе что, плохо? — Плохо. — Ответ блондина выходит на хрипе; его голос звучит сухо и сипло, как на старой пластинке. И Чес понимает, что тут не просто Плохо — тут пиздец. Конец света.

Чес тяжело вздохнул, обводя взглядом кровать. — Это одеяло самое тёплое, что здесь есть, но, видимо, недостаточно. Сделать ещё чай? — Глэм отрицательно помотал головой. — Уверен? Может, тогда сделать что-то другое? — Глэм наконец поднял взгляд: — Чес, поцелуй меня.

в обычное время глэм бы аккуратно свернул свою рубашку и сложил бы её куда-нибудь на край кровати, но сейчас уподобился своему партнёру и небрежно кинул её куда-то в угол комнаты. — быстро учишься, чувак, — следом полетела и рубашка чеса. глэм улыбается. не так пугающе-вымученно, как в последнее время — а искренне. хотя бы на какое-то время он будет по-настоящему счастлив.

В этот Новый год Чес уломал Глэма выпить. И когда они запуском фейерверки что-то пошло не так…

-Глэм,почему ты не хочешь петь на сцене?У нас же крутой дуэт получается.-Закончив играть и отложив гитару произнес шатен. -Мне кажется твой голос лучше подходит.-Улыбнувшись своей привычной улыбкой сказал Глэм.