Салазару холодно, а Годрик знает отличный способ согреться. >Современность! Не магическое!AU.

Всё было донельзя странным. И пустые взгляды адептов. И напуганные целители. Обеспокоенный муж и, наконец, Цзян Чэн.

- Что ты сделал? - Цзян Чэн бормочет и проверяет чат с Лань Сичэнем, и в самом деле, вот она. Причина, по которой Цзян Чэну придется совершить братоубийство.

Однажды Хаширама Сенджу победил Учих в честном бою, но особого удовольствия это ему не принесело.

Фанфик, в котором Юхён чувствует отголоски прошлого и становится чуть большим собственником, чем раньше. Или тот фик, где Юджин не может сказать "нет", и тогда они в основном... занимаются сексом. Кхе.

Кажется, в тот день был первый раз, когда Бакуго рыдал. Рыдал, как тупая девчонка с ванилью вместо мозга.

Лань Цижэнь и Лань Сичэнь пытаются найти подходящую кандидатуру на роль супруги Цзян Чэна. В процессе Лань Сичэнь понимает, что ему это очень не нравится. ИЛИ: два главы ордена ничего не замечает. Лань Цижэнь на грани.

Когда Лань Сичэнь возвращается домой, он все ещё больше движется на автопилоте, чем осознанно. Он как обычно закрывает дверь, убирает ключи, снимает обувь и вешает пальто, но ничто в этом не кажется нормальным. Цзян Чэн признался ему. Сказал те самые слова, которые ждал Лань Сичэнь. Но вместо того, чтобы сказать "я тоже", он застыл, а затем выпалил "Спасибо". **Спасибо**. Лань Сичэнь отчаянно желает, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

— Завтра, — отвечает Цзян Чэн, издавая умирающий звук. — Черт возьми, я покойник. Если появлюсь завтра без кого-то... Кого-то настолько же идеального, как Лань Ванцзи...я умру. На мгновение воцаряется тишина. Затем Лань Сичэнь говорит: — Возьми меня. Цзян Чэн несколько раз моргает, переваривая слова, но даже спустя минуту они не имеют смысла.

Шэнь Цзю с ужасом ждал первой течки своего младшего брата Шэнь Юаня. Чтобы потом оказаться его альфой. Что ж, это было ожидаемо: они были неразделимы с самого рождения.

Цзян Чэн замирает. Хвост и уши дёргаются от охотничьего инстинкта, который давно должен был исчезнуть. Но он успокаивается, сделав глубокий вдох. Они больше не животные. Уже не могут менять форму, напоминает себе Цзян Чэн. Желание немедленно погнаться за беспомощными пушистыми шариками исчезает. Это приносит облегчение. Честно говоря, Цзян Чэн скорее предпочел бы погладить их, чем съесть. ИЛИ: Цзян Чэн привязывается к особенному кролику.

В мире заклинателей существует редкий побочный эффект двойного совершенствования — временное появление крыльев. И крылья Мо Жаня оказываются очень, очень большими.

Ему никогда не завоевать Его сердце. Ему остается только наблюдать издалека, сжимая руки в кулаки. Он лишний. И всегда им будет.

- Сладкий, - протянул Аомине, довольно облизываясь и расслабляя хватку хвоста. Безвольное тело оборотня скользнуло по кольцам вниз, но наг успел подхватить его на руки. Захлопав пушистыми ресницами, мальчишка вскинулся и попытался вырваться, но ухмыльнувшийся змей, прижал его к земле, обвивая стройные ноги хвостом. – Не дёргайся.

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

Что случится, если братья Лань напьются? Чем это грозит Вэй Ину и Цзян Чэну?

Лань Хуань и Лань Чжань были на охоте и помогли одному торговцу избежать смерти от рук лютых мертвецов. За то, что сделали братья Лань, мужчина решил дать им особое снадобье. Вот только что-то тут не так...

Госпожа Юй смотрит, как Лань Сичэнь уходит, пока он не окажется вне предела слышимости, прежде чем она поворачивается к Цзян Чэну. — Ну, и сколько ты ему платишь? — спрашивает она, а Цзян Чэн недоуменно смотрит на нее. — Что? — спрашивает он, когда понимает, что дальше ничего не последует. — Неужели ты действительно думал, что я поверю, что ты встречаешься с Лань Сичэнем, генеральным директором «Лань Энтерпрайзис?» Хорошая попытка, Цзян Чэн. А теперь скажи мне, сколько

Он вспыльчивый, эмоциональный, грубоватый. Настоящий ежик, который при любой опасности сразу выставляет свои иголки и никому не позволяет дотронуться до своего мягкого и нежного нутра. Ему некогда и не у кого было учиться манерам, обхождению, умению показывать свои эмоции. Для него привязанность – это слабость, демонстрировать ее – подставить спину под удар. Он весь в своей броне, по которой то и дело проскакивают молнии, но Лань Си Чэнь никогда не боялся ни боли, ни трудностей.

Нет ничего, что могло бы заинтересовать Лань Сичэня в Цзян Чэне, не с такими успешными и красивыми людьми, как Мэн Яо и Не Минцзюэ. К тому же маловероятно, что двум членам семьи Цзян удастся захватить Лань. Так что нет. Не думать об этом. Вместо этого Цзян Чэн пытается понять, почему, черт возьми, Мэн Яо и Не Минцзюэ продолжают так пялиться на него.