У Иззи вишнёвый пирог на завтрак и два аккуратных кольца на тонкой цепочке на шее. И большего он никогда не желал.

Всё, в общем-то, было замечательно, кроме одной небольшой проблемы: у Эда стояло на Стида Боннета

Цикл историй о том, как происходило общение пирата и эксцентричного аристократа на борту "Мести". Планируется ещё несколько частей, так что если Вам понравится, поддержите авторов лайком и подпишитесь на обновления ;)

Стид его касается. Постоянно. Дружески хлопает по плечу. Трогает за обнаженное предплечье. Смеется и случайно касается бедра. Эд привыкает к этим проявлением дружеских чувств. Приручается к ним. К Стиду.

Так уж повелось, что люди становятся либо прилежными членами общества, играющими по правилам, либо пиратами, которые находят особое удовольствие в грабежах, хаосе и варварском искусстве. Отчего-то Стиду Боннету казалось, что он вполне сможет существовать прямо посередине, играя свою маленькую роль в спектакле под названием жизнь, а знаменитый Эдвард Тич, повстречавший этого эксцентричного аристократа, стал особенно настороженно относиться к маякам.

Эд собирает себя по кускам.

У Стида оказалась немного другая причина не прийти на причал, и она никому особо не понравилась. ...Зато пришёл вовремя.

Но его целуют до того, как дверь каюты полностью успеет закрыться.

Стид Боннет мечтает о том, какой будет первый раз у них с Эдом.

Дьявольщина началась спустя три месяца после пробуждения Кракена

Незнакомые руки ложатся на плечи Иззи, теплое дыхание на затылке и шее следом вызывает восхитительную дрожь, которую он даже не помнит, когда испытывал последний раз. Легкий цветочный аромат достигает его носа. Он кажется ему очень знакомым… О боже. Это гребаный Стид Боннет. Что за х..?

Стид возвращается к Эду, Эд - к себе. Иногда стоит молчать, иногда лучше поговорить.

Стид никогда не смеялся во время секса. Господи, он едва мог выдавить из себя даже улыбку. Так что, когда Эд не перестаёт хихикать во время их первого раза, он не знает, что думать.

Стид думает, что его новый сосед, Эд, не умеет готовить. Стид не знает, что Эд — шеф-повар мишленовской закалки.

Люциус мог бы спокойно почивать на лаврах победителя и наслаждаться приятным, ничем не омраченным теперь плаваньем, вот только жаркий взгляд, который напоследок бросил на его губы Иззи, никак не шел у него из головы.

В течении этого длинного дня они безжалостно действовали друг другу на нервы самым сладким образом. Это невероятно распаляло, и когда они перебирались в капитанскую каюту вечером, голова кружилась от возбуждения, а в черных кожаных брюках и бежевых бриджах было ужасно тесно.

Кракен довольно гудит, шевеля своими склизкими ледяными отростками. Сейчас этот-кто-особенно-не-нравится Чёрной бороде, встанет на колени, попытается его приласкать, увидит, что Тич на него не реагирует, и получит бутылью по голове. Для начала. Ещё пара мгновений и капкан захлопнется. Пара мгновений, пока Стид-мать-его-Боннет ещё нихрена ни о чём не догадывается...

Эд действительно хочет, чтобы Стид называл его милыми прозвищами, и действительно не может понять, почему Стид считает, что это неловко. Поэтому он идет к экипажу за советом.

Стид вернулся, но, кажется, уже слишком поздно.

Он зарывается носом в охапку сорочек и делает глубокий вдох, успокаивая жгучую боль где-то в груди, но заставляя губы дрожать, а глаза — наполняться слезами. Окутанный комфортом единственной возможной замены объятий Стида, он позволяет плотине прорваться. — Чёрт бы тебя побрал, Стид, — плачет Эд в одежду покойника, — вместо того чтобы пойти со мной, ты взял и умер, ублюдок.