И вроде голова Хэйдзо занята игрой, но он возвращается к этому имени снова и снова. Волейбол. Кадзуха. Финальная игра. Рисунки.

Сиканоин быстро привыкает к чужой квартире и местным порядкам. Так же быстро привыкает к хозяину этой самой квартиры, его подколам, вечно сонному виду, пушистым волосам и кофейному тренчу.

Сяо кладет ему руку на грудь и чувствует доказательство жизни под ней.

Сяо никогда не ощущал такого горя.

Аль-Хайтам застрял в деревне Аару и всего его планы идут наперекосяк. Даже план держаться подальше от Сайно.

— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».

В академии ходила поговорка «Аль-Хайтам никогда не ошибается, а если ошибается, то у тебя просто ещё не хватило знаний понять его замысел», но, разумеется, это была ложь, хоть и льстящая самолюбию. Конечно, Аль-Хайтам ошибался. К примеру, когда трахнул Сайно в семнадцать лет.

Это какое-то безумие. Аяка не переставала думать о том, что поступает неправильно, наперекор всем правилам, которым обучали её с раннего детства. Но ничего же страшного не случится от одного раза?

Он помнил слово “ненависть” на двадцати языках, но в состоянии неги усладой ему было – соединяя веснушки изящными линиями – выводить “любовь” на хрупких плечах, подрагивающих от нежданного касания холодных пальцев, и после – так амурно расслабленных. Досадно: Сайно не знал восемнадцати языков, на которых аль-Хайтам особенно нежно выводил слово “любовь”, и никому, кроме него.

Сайно подбрасывает аль-Хайтаму неподписанный подарок, руководствуясь глупым желанием ещё раз увидеть его улыбку. Кто-то подбрасывает Сайно в подарок подозрительно не вянущие цветы. Одним словом, день влюблённых проходит нетривиально.

Венти – купидон. И ему определенно нравился Сяо. Парень до невозможного чудесный, привлекательный, малость грубый и при этом все равно милый. Но он – подопечный. С ним нельзя… Целоваться. И встречаться. Нельзя.

чжун ли обучает сяо игре на фортепиано

У Сайно есть некоторая привязанность к аль-Хайтаму, так что он не против сыграть с ним партию-другую в "Священный Призыв". Да, на раздевание. Погодите, на раздевание?!

Оказаться с аль-Хайтамом в одной кровати было вынужденной мерой, и Сайно не собирался придавать этому большого значения, но забавный факт - не всё в вашей жизни поддаётся контролю.

Возможно, стоило признать, что у аль-Хайтама в Сайно крохотная влюблённость. Совершенно незначительная и состоящая из всяких мелочей.

и самокрутки

Вампирское!AU — Заблудился, путник? – скользнула насмешливая улыбка. Небольшие острые клыки чуть заходили на светло-розовые губы. Венти игриво слизнул яблочный сок с уголков рта и молниеносно переместился к гостю.

Сайно разворачивается и собирается уже уходить: больше им тут нечего ловить, — ожидая, что аль-Хайтам последует за ним, но резко оборачивается назад, когда слышит глухой удар, звонкий хруст и пронзительный вой одного из пустынников. Он не верит своим глазам, видя, как аль-Хайтам — из всех людей! — отряхивает руку после удара, с которой стекают капли крови, и своим ушам, когда слышит: — В следующий раз выбирай выражения, когда разговариваешь с генералом Махаматрой.