— Чего таить, я видел, как прошлой ночью ты занимался самоудовлетворением в прачечной, уткнувшись лицом в мои одежды...

- Как считаешь, чем мы сегодня будем с тобой заниматься? - спокойно спрашивает Аято, будто не провоцирует вовсе. Медленно начинает трогать за талию, подлезая под край одежды. - Я хочу сегодня немного поэкспериментировать с тобой и твоей выдержкой.

Глава клана Камисато - омега без официальной пары, а потому им регулярно интересуются альфы из знатных семейств по всей Инадзуме. Тома согласился не афишировать их отношения, чтобы не подвергать риску позицию Аято в комиссии Ясиро, но его всё равно раздражает это бесконечное сватовство. Аято не упускает возможности его подразнить.

Аято убеждён, что духи покойных предков-основателей благородного клана Камисато смотрят на него с укором: настолько бесстыже по местным меркам он добивался внимания Томы. Воспитанный в Мондштадте бета не воспринимает феромоны и не всегда понимает даже самые очевидные намёки. Тома почти уверен, что Аято видит в нём только друга и преданного слугу. Почти. // Или история недопониманий между двумя безнадёжно влюблёнными друг в друга людьми.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Его сосед — ужасное похотливое животное. И Хайтаму, к своему огромному стыду и фантастическому удовольствию, приходится с этим жить.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

— Поаккуратнее, малыш, — рокочет Чжунли, стаскивая шорты Тартальи и цепко хватаясь за его молочные бёдра. — Не то укушу.

Кавех просто обожает, когда аль-Хайтам отчитывает его.

Очень тяжело жить с соседом, который не ценит твою любовь к порядку в доме. Еще тяжелее, когда он отлично умеет за беспорядок извиняться.

— Ты не можешь просто так взять, войти сюда, и предложить мне заняться сексом. Себя слышишь вообще? — Это сугубо научный эксперимент. Ничего больше.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

кавех забивает на своё здоровье, даже не подозревая, что лечить его будут нежностью, любовью и травяными компрессами.

Повезло ли Томе родиться в таком мире, в котором доминанты правят над сабмиссивами? Повезло ли ему оказаться тем, кто подчиняется? Он не верил в любовь с первого взгляда, пока не встретил его..

Аято подносит к губам длинную трубку, пока Тома разводит в стороны полы его кимоно, опускаясь на колени.

Чего Аль-Хайтам не мог понять, так это тягу Кавеха везде и всюду выделяться не только своим вопиющим поведением, но и вызывающим внешним видом. Но в этот раз он превзошёл самого себя, когда попросил его помочь завязать корсет.

В общем, Аль-Хайтам окончательно и бесповоротно пропал где-то на третий день и середине инстаграм-профиля, до которой к тому моменту успел добраться. И, кажется, умудрился пропасть еще сильнее — хотя куда уж! — вчера, когда оказался непозволительно близко к Кавеху и понял, что в жизни ощущения от него гораздо сильнее, чем от его диджитал-версии. //AU, в которой Аль-Хайтам поймал краш на тату-мастера Кавеха

— Как ты мог со мной так поступить? Ты разбил мне сердце! — брошенные слова эхом отдаются в голове, а в ушах все еще звенит от мощной пощечины. Сяо смотрит абсолютно потеряно, касается в неверии собственной горящей щеки, вглядывается в золотые глаза напротив и все же выдавливает из себя вопрос, который вертится на языке с первой секунды этой странной сцены. — Ты вообще кто?

Когда это началось? Скорее всего, никто из них этого и не вспомнит. Просто однажды вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость, Кавех безучастным взглядом посмотрел на своего соседа и почти умоляющим голосом сказал: — Можно я просто попью воды, тихо вернусь в свою комнату и больше не появлюсь в твоем поле зрения до завтрашнего дня? — Если только ты ничего не разобьешь по пути, — ответил Аль-Хайтам и вернулся к чтению книги. А потом он узнал, что Кавех чем-то болен.