Тяжёлые шаманские будни, к сожалению, иногда не позволяют устроить себе нормальный праздник. И тогда приходится импровизировать.

- Это что, блин, такое? – с сомнительным видом спрашивает Фушигуро, тыкая кисточкой в розовую массу в миске.

Он пялится в свой кофе с упорством безумца и, вспоминая обжигающее тепло чужих пальцев, молится, чтобы все это оказалось лишь очередным проклятием, а не тем, что он думает. Проклятия изгонять он умеет, чувства же – не особо. Да и какого рода эти чувства?

После гибели Юджи Мегуми вспоминает, как они вместе готовили на общей кухне колледжа. Комментарий авторки: Привет! Фик основан на песне pink in the night by mitski: https://www.youtube.com/watch?v=c-B5yr2zyY0 — поэтому я очень рекомендую слушать ее во время чтения, если хотите <3 Спасибо за чтение, надеюсь, вам понравится

Две души, что надеяться встретить "завтра" вместе или умереть держась за руки "сегодня".

За всё время в Токио это — первый раз, когда они добираются до парка аттракционов.

Кофешоп!Ау в которой Юджи - улыбчивый бариста, а Фушигуро ненавидит кофе, но все равно приходит в новое кафе. Просто там его нелюбимый напиток делают гораздо вкуснее, да, именно так. Не из-за яркой улыбки, смешных розовых волос и почти золотых в свете ламп глаз. Да, точно не из-за этого (тогда почему он в Юджи влюбился?).

Коробка спрятана в дебрях его собственной одежды, подальше от чужого взгляда. Не все скелеты в шкафу метафорические, в конце концов. Некоторые из них вполне себе материальны и имеют форму нескольких футболок, водолазки, старого мобильника-раскладушки с дюжиной фото от силы, вороха высохших резинок для волос и брелка в виде бегемота из игрового автомата. Иногда ему интересно, появится ли у Мегуми такая же картонка в углу шкафа, когда все это закончится.

— Никогда не видела, чтобы Мегуми так часто трогал кого-нибудь, — замечает Маки-семпай.

Этот выходной должен был пройти спокойно по мнению Мегуми, и как-то особенно по мнению Юджи.

Фушигуро остается лишь кусать дрожащие губы и выводить чертовы символы, но черные линии ни в какую не желают складываться в иероглифы, растекаясь вольными дорожками по тетрадному листку. Итадори там, под столом, делает какую-то невообразимую штуку со своим горлом, и стук падающей ручки заглушается резким стоном.

Мегуми берёт сироп, принесённый Итадори, и поливает им блины. Они едят с одной тарелки. Вокруг тихо, если не считать скрежета вилок и слабого тиканья часов в гостиной. Итадори отламывает кусок и пододвигает его к Мегуми, молча призывая съесть ещё. Или Мегуми понимает, что блины – лучшее лекарство от бессонной ночи.

Когда на землю опустилась ночь, в динамиках старого потрёпанного телефона включилось мелодичное инди.

Итадори похож на упаковку моих любимых шоколадных конфет — попробовав одну, остановиться уже невозможно.

Мягкие губы нежно, невесомо целуют недавние раны, дарят тепло и неимоверное счастье, заливая пустой стакан души любовью до краёв.

Рутина Мегуми становится немного менее скучной, когда Юджи впервые переступает порог кофейни.

То, что чужая ладонь лежала на его бедре, а лицо Итадори было в опасной близости от его собственного — всего лишь нелепое стечение обстоятельств. >Бесстыдник Итадори лапает Фушигуро прямо посреди миссии, пока они прячутся от проклятия. Или нет?

Юджи под толстовками своими безразмерными прячет целую звёздную россыпь.

День перед праздником пахнет имбирём. / В этом году всё будет хорошо.

С любовью, Юджи спрашивает Мегуми о его дне, каким бы скучным он ни казался кому-то другому. Мегуми обнимает его торс, готовый заснуть рядом с ним в их маленькой общей постели. Таким был Мегуми в его комнате после миссии, потому что они не видели друг друга весь день.