— Я знаю твою спину, — сказал Хэ Тянь ему в затылок. Короткие волоски на шее кольнуло горячим воздухом. Рыжий страдальчески вздохнул. Подумал: ну приехали, бля. Опять начинает это свое. Как ребенок, честное слово, хоть не раздевайся перед ним никогда. Что теперь, до конца жизни из душа одетым выходить? //И постапгрейдное, и нет. Небольшая история про поцарапанных пацанов: одного — буквально, второго — метафорически.

- Я все прекрасно понимаю, но это не повод для драки. – с напущенной строгостью говорит Мо. В его глазах нет ни злобы, ни разочарования, плескается лишь усталость, и едва заметная печаль, от которой внутри старшего ребенка что-то болезненно сжимается и в голове против воли всплывает веское отцовское «привычка махать руками - твои гены».

Если бы Рыжий помнил, что умеет смеяться, он бы сейчас... ни хрена не смеялся. (Работа по заявке "Амнезия": Шань и Тянь живут вместе долгое время, но после аварии Шань теряет память, очнувшись, он снова считает себя 16-летним подростком, помнит только то время, когда ненавидел Хэ Тяня)

– У нас будет десять детей, – вдруг выпаливает Хэ Тянь, а Рыжий, переведя на него взгляд, чуть выгибает бровь и интересуется ехидно: – Десять? – Десять. …Или: АУ, где Рыжий – медбрат, а Хэ Тянь – пациент, отходящий от наркоза.

- Оденься, - говорит Шань, выходя из квартиры. - У нас холодно. И уходит, не подозревая, что это самое “у нас” согревает лучше любой одежды.

Кто-то в преисподней сейчас конкретно угорал над Тянем.

Сверля взглядом входную дверь, Хэ Тянь едва удерживается от того, чтобы тоскливо заскулить. Он думает об острых ключицах и выпирающем кадыке, об охуительно злых карих глазах. Опускает взгляд вниз, на бугор в своих пижамных штанах. Вздыхает. – Опять дрочить.

К седьмому году никто уже не удивляется, когда они вчетвером – все из разных факультетов, – усаживаются за один стол в Большом зале.

Хэ Тянь никогда бы не подумал, что улыбка Мо Гуань Шаня будет его настораживать.

Хэ Тянь, дошедший до нежности, — признак проблем.

soulmate!AU: Когда твоя истинная пара целует кого-то другого, на твоей спине появляется звезда, но пропадает при поцелуе со своим соулмейтом. [Рыжий раздражённо чешет налитую кровью двадцать восьмую звёздочку у себя на лопатке и думает о том, что при встрече со своей половинкой обязательно расквасит ему лицо].

Ему давно не хватало любви. Ему хотелось заботиться о ком-то уже долгое время. Он просто хотел, чтобы его любили, и хотел, чтобы он любил кого-то.

Напряжение – только этим он может описать то, что происходит между ними в эту минуту. Теперь он понимает весь смысл этого слова, он понимает, где зарождались его страх и волнение. То, как Хэ Тянь смотрит на него сейчас, отличается от его обычного взгляда. В его глазах читается облегчение и некая неосторожность, которой он никогда раньше не пренебрегал. Как будто бы все. Как будто бы он перестал прятаться. Как и Мо.

Попав в лапы Хэ Тяня бесполезно молить о пощаде, но Мо Гуаньшаню она и не нужна. В пылу ссоры, Мо Гуаньшань ушел из дома. Хэ Тянь не находил себе места от беспокойства, поэтому решил наказать его.

И сейчас, когда он видел его, Хэ Тяня, слезы - там в подъезде, когда тот выцеловывал его соленое от пота, слез и крови лицо, Шань чувствует лишь разрывающееся от боли сердце в своей груди... ... или почему на следующее утро Гуань Шань просыпается у Хэ Тяня без трусов.

Сегодня Мо не будет сопротивляться.

Тянь на самом деле ужасно ревнивый.

— Ангел, чем бы ты хотел заняться? - интересуется Хэ. Мо шмыгает, закусывая губу, и Тянь искренне умиляется, потому что такой редкий вид открывается только тогда, когда его парень болеет. В противных случаях тот больше хмурится или всекает кому-то. Только за дело, разумеется.

— Меня зовут Хэ Тянь, — он подходит совсем близко, медленно протягивает ладонь. От него тянет сигаретами, слабым ароматом бензина, и у Шаня скручивает внутри, но, сохраняя адекватное мышление, он выпрямляется и протягивает озябшую руку. — Мо Гуаньшань.

Иногда Хэ Тянь боится, что это сон.