Хаус и Уилсон попали в необычную аварию и находятся в одной больничной палате.

-Потому что теперь ты будешь устраивать сцену, что я долго собираюсь. Я буду искать оставленные под диваном носки, а ты бурчать, все как у женатиков,-бурчит Хаус, откидывая одеяло. -Нет,-улыбается Уилсон, подхватывая портфель и удаляясь в прихожую. -Что,-недоумевает Грег, садясь на кровати. -Я поеду сам, сейчас. А ты соберешься и сядешь на своего железного друга. Не хочу вести себя как женатик, мы же не такие,-подмигивает Хаусу Джеймс.

Хаус и Уилсон дразнят друг друга, пока не поцелуются.

Он готов говорить вечно. Что кардамоновый чай гадость и вообще кофе лучше, что ему удобно жить одному и что у него есть только боль, никак не зависимость. Только один Джеймс Уилсон из больницы Принстон-Плейнсборо никогда его не послушает. Хаус этому рад, но не готов сказать.

А Джимми прислонится к двери кабинета, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он понимает, что с Хаусом ничего не выйдет. Ему понадобится еще пара минут, чтобы подавить слёзы. А потом всё будет как обычно, будто ничего не было.

Хаус резко перестаёт спать. Все обеспокоены, никто не знает причин. Новая загадка? Однако решение оказывается совсем рядом: разгадку Уилсон находит в самом себе.

В какой-то момент это переросло в нездоровый интерес – вывести друга из себя. Постоянные займы, кража обедов, демонстративно ворваться в кабинет посреди консультации. Хаус проверял грани дозволенного годами, раз за разом повышая ставки. Он будто не задумывался о том, что случится, когда грань и правда будет пройдена.

Возможно, для него это всё несерьёзно, но ведь Рождество они встречают вместе.

Пока Хаус подозревает своего пациента, Уилсон подозревает его.

Грегори и Джеймс хотят рассказать о своих отношениях, но не знают как. Но Грег придумывает отличную идею.

Если подумать, с тех пор, как они стали парой, мало что изменилось.

они никогда не обсуждали своих отношений. «наверное, - думает уилсон, - нам никогда не нужны были слова». с самого начала они работали как один слаженный механизм. всегда дополняли друг друга. все было понятно без слов. всех все устраивало, а его и подавно.

Шум фена по утрам, горячие оладьи с макадамией. Девчачий шампунь с бананом и ванилью. Запах нагретого хлопка от свежевыглаженных рубашек. Хаус всегда думал, что любит одиночество.

Когда Эмбер поступает в отделение скорой помощи с травмой головы и амнезией после автокатастрофы, а у водителя автобуса появляются беспокоящие симптомы, Уилсон с командой обнаруживают, что Хаус не отвечает на звонки.

Хаус, между делом, жалуется, что ушиб запястье. А Уилсон, сам удивляясь, вызывается с этим пустячным делом помочь. История о том, до чего доводят пустяки, помноженные на кинки.

Коротко о том, что бывает, если ты ведёшь себя, как мудак. Спойлер: что-то хорошее, если это связано с Уилсоном.

Огрызавшись и крича на Хауса из-за его последней шутки, Уилсон ещё не осознавал, что за этим последует.

Немного Хауса, которому приходится быть чуть менее Хаусом и много разбитого Уилсона.

Джеймс Уилсон и способы измерения любви.

Всё о том, как Хаус заставил Уилсона пылать, едва его увидев.