Тонкими пальцами Се Лянь быстро и ловко привязывает запястья Хуа Чэна к металлическому изголовью кровати. Он закрепляет гирлянду так надежно, что невозможно дернуться, но не затягивает туго, ведь он отлично понимает меру боли и удовольствия, особенно в отношении Хуа Чэна.

В моих хэдах Хуаляни хм... меняют диспозиции. Т.к. меня спрашивали про первый раз, я написал про тот из "первых", когда Се Лянь сверху.

— Прости, Сань Лан. — Принц добродушно улыбнулся, когда Хуа Чэн отвёл руку с кольцом от его лица. Драгоценность мягко выскользнула из пальцев и приземлилась на шёлковую ткань белых одежд. — Что-то я замечтался. У Се Ляня всегда были весьма точные и недвусмысленные представления о связи между демоном и его прахом. Развеешь — убьешь. Но было так же и то, о чем он сам никогда бы не догадался.

Се Лянь всегда улыбался

Хуа Чэн хочет подарить Се Ляню весь мир. Се Ляню достаточно самого Хуа Чэна.

Се Лянь с Хуа Чэном решают воспользоваться «услугами» демона, пожирающего воспоминания, чтобы додать Умину немного любви.

Хуа Чэн довёл своим литературным талантом тридцать четыре Небожителя. Тридцать три — до полного уничтожения их репутации и самооценки, и лишь одного — до краснеющих кончиков ушей и жара в теле.

Се Лянь очень-очень хочет Саньлану всецело принадлежать, а тот не хочет. Или боится? А может быть... сдерживается? А потом Се Лянь сам просит: «Покажи, что я принадлежу тебе» — и они наконец делятся своими желаниями, и после никто из них не боится называть другого «мой».

Се Ляню нравится, как на Сань Лане выглядит обилие украшений из серебра — а ещё больше нравится слышать их перезвон в полутёмной комнате.

Сегодня - особенный день, поэтому в Доме Блаженства собрались лучшие танцовщицы призрачного города. Каждая горела желанием стать усладой для глаз Князя Демонов и подарить ему несравнимое удовольствие. Однако легендарная "Благородная ветвь с яшмовыми листьями" разрушила их планы.

Се Лянь находит смысл жизни в помощи людям и истории. Хуа Чэн находит смысл жизни в Се Ляне.

Се Лянь хочет хотя бы один день делать то, что пожелает его муж. Хуа Чэн между тем желает, чтобы Се Лянь сам принимал решения. Выход из этой ситуации? День, когда Хуа Чэн должен следовать всем приказам Се Ляня.

Сань Лан был красив. В своих ярких алых одеждах он больше чем кто-либо другой был похож на бога. Прекрасный, неземной, до боли, до рези в глазах.

Се Лянь смотрит сверху вниз, и Хуа Чэн не может оторваться.

сладкое ванильное о романтичных вечерах, поцелуях и медленных танцах посреди комнаты

Хуа Чэн был преданным мужем. Се Лянь полагает, что не должен быть удивлён, узнав, что на этот раз преданность включает в себя предложение быть принимающей стороной.

Хуа Чэну пришлось оставить Се Ляня на пару часов в доме блаженства, но кто бы мог подумать, что когда он вернётся увидит это...

Хуа Чэн ожидал, что Му Цин в обязательном порядке резко выскажется по поводу его дьявольского почерка, а он бросит что-нибудь отрывисто-грубое в ответ, и на этом всё закончится. Но Му Цин поинтересовался: — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Выражение Хуа Чэна изменилось. — Что? Му Цин показал на неразборчивый почерк, украшающий страницу. — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Хуа Чэн смерил бога спокойным взглядом. — Нет. — Хочешь произвести впечатление на Се Ляня?

Его Высочество Наследный Принц неисправим...

Хотелось восхититься вслух его демонической красотой, но слова отказывались сходить с губ, настолько завораживающим было действо — Сань Лан никогда не выглядел таким открытым, таким притягательным и даже беззащитным. боттом!Хуа Чэн