Саша опоздал всего на пять минут, причина все же размыта. Но кто ж знал, что Антошке придётся терпеть выходки белобрысого.

Ломающее изнутри желание выворачивало наизнанку и душило в своих крепких объятиях, но Саша искренне старался не задохнуться в этой пучине отчаяния только ради одного человека.

Ледяные пальцы пробиваются сквозь лабиринты белёсых прядей с незаконной нежностью и трепетом. Ерошат ласково, ни разу не больно, как бывает в издёвке. А второй руки Тоша из чужой хватки не вынимает. Только смотрит, как Сашка поднимает непривычно умиротворённый взгляд, легко улыбается и просто держит его ладонь. Не спешит, не насмехается — ничего эдакого «сашкинского» не делает.

Антон носится по квартире как угорелый: бьётся о всю мебель на своём пути, одновременно чистит зубы и застёгивает свободной рукой пуговицы на рубашке, стараясь не капнуть пеной на выстиранную ткань, пишет Сашке предупреждение о том, что его, безбожно опаздывающего, ждать не стоит, делая в словах из пяти букв восемь опечаток. — Да ладно, чего мне одному тащиться, — раздаётся из динамика шипящее голосовое. — Но с условием: ты остаёшься со мной после уроков, и я объясняю тебе несчастную химию.

По коридорам разносится вновь заливистый школьный звонок, возвращая из манящих мечтаний в реальность.

— Безумие, правда? — прокуренным тихим голосом отвечает он, парень будет сколько угодно говорить с Антоном вопросами, лишь бы довести того до ума или вовсе вывести за его пределы, смолоть все его прежние представления о жизни. Уголки губ дрожат и расползаются трещинами по лицу, не верит он этому веселью, оно граничит с сумашествием. Саша наконец-то сделал первые шаги, выводя его из заблуждения, а парню жутко не хочется вылезать из кокона благополучия.

— Саш, завтра приходи ко мне на ночевку? Глянем пару эпизодов маминой сопливой херни.

Тоша сразу оживляется. Глаза засияли, а щеки зарделись. Саша чуть отстранился, нежно взял его за руку и прислонил ту к своим губам, смотря в самую душу. Он знал много стихотворений, особенно про любовь. И все вываливал Тоше на ушко в моменты их уединения.

В нос сразу набивается сладковатый запах чего-то, чем постоянно так приятно пахнет Саша, его волосы и вся его одежда; от него всегда немного ведёт голову, а сейчас - вдвойне. Антон чувствует, как позорно сильно потеют ладони и как жарко становится под лёгкой домашней футболкой - не спасёт от этого жара ни открытое окно, ни холодные руки, держащие его лицо.

У Алины кружится голова, но, вспоминая мучения двух её нерадивых друзей, за себя она может только порадоваться. В конце концов, разве не положено ей в её шестнадцать бегать на свидания, узнав лишь имя?

Саша не выделяет им времени, чтобы пообниматься немного в постели, и, быстро напечатав что-то в телефоне, кладёт его на стол экраном вниз, а всего через несколько секунд из динамика доносится немного потрескивающая, словно со старой пластинки, мелодия, совсем не подходящая для вальса. По крайней мере, в классическом его понимании.

Антон так отличается. От Саши, от Алины, от абсолютно всех; он другой, к нему тянет, и этим он, не осознавая, поставил безопасность всей своей жизни под угрозу. Он тогда на новенького и не взглянул даже и всё сторонился его как будто, пока не привык. Как чувствовал, и всё равно попался.

Антон никогда не задумывался, что однажды ему придётся выбирать и терять существенную часть себя.

Первая любовь Антона оказалась не первой, да и не любовью вовсе. Кто же поможет вылечить его разбитое сердце?

Антоша улыбается всё, едва сдерживаясь, а глаза его снова мокнут, но в этот раз, похоже, от счастья. После всего, что Саша для него делал, такая простая вещь отозвалась у него внутри сильнее всего: просто потому что он, тридцатого декабря, нашёл время прийти.

— А пирсинг у тебя настоящий? — тихонько произносит, поднимая взгляд, почти что боязливо, как потерянный котёнок, как будто бы ударят за неправильную фразу, накричат-отругают и поставят в угол до конца дня — в их случае — ночи. — А ты проверь.

О том, как пылкие характеры и неуёмные сердца впоследствии незамысловатых химических реакций преобразуются в шумные вздохи и яркий секс.

Саша красив. Его можно нарядить даже в мусорный мешок, но он все равно будет выглядеть в нем не хуже, чем модель с обложек подростковых журналов. Но даже несмотря на это, он пытается покупать в любимом секондхэнде самое лучшее, поражая воображение бедного Антона, который каждое "дефиле" чуть ли не задыхается от красоты, побуждая Собакина извращаться каждый раз все больше. Только, что он придумает в этот раз?

Большинство встреч проходят со слезами на глазах, и это совершенно нормально.

Конечно, ему неловко! Не каждый день он попадает в такую ситуацию, когда лучшего друга приходится просить о... чём-то подобном. И какого бы альфа-самца он из себя не строил, это замечает даже Антон. Которому тоже поплохело на вид.