Ризли хотел запереть свое сумасшедшее сердце в самой дальней камере крепости Меропид и выбросить ключ в бездонные воды окружающего ее моря. Но смог ли он это сделать?

— Будь так добр... — каждое слово слетает с его губ с таким надломом и слабостью, что хочется закрыть уши. Непривычно, странно, неестественно. У Ризли полное расхождение с реальностью, какая-то дереализация: образ месье Нёвиллета прочно засел в его сознании как образ нерушимый, точно вечный. И вот он рушится. Так чётко и методично.

В наступившей тишине Ризли слышит каждый шорох, доносящийся из-за двери, и невольно бросает взгляд в ту сторону, чуть повернув голову. Оттуда едва доносится: — Ризли. Он делает шаг прежде, чем успевает подумать. — Извини, Клоринда. Пожалуйста, останься здесь и проследи, чтобы никто, кроме Сигвайн, не вошёл. Девушка кивает и не выглядит особо удивлённой. Хотя Ризли даже не успел увидеть её реакцию, за пару шагов преодолевая расстояние до двери.

Дождь не прекращает лить. Ни снаружи, ни внутри. [последствия сюжета 4.2]

Просто теперь Нёвиллетт знает, что когда на душе опять грустно, снова одиноко, сердце разрывает от тоски — он не один. К нему уже под чёрным зонтиком, прорываясь сквозь охранников и пропуская мимо ушей вопросы о том, куда же он направляется в такой час, спешит Ризли, шлёпая сапогами по лужам.

Ризли подошёл вплотную к столу, чтобы дотянуться до папки. Его взгляд тут же остановился на более интересном: все это время Нёвиллет сидел, закинув свои длинные ноги на этот самый стол. Высокие черные сапоги с синими подошвами и золотыми каблуками тянулись аж до середины бедер, и, Ризли клянётся, он в жизни не видел ничего лучше.

- Вы также прекрасны, когда я вас увидел впервые, месье. Мне не хватит слов описать своих чувств к вам, моя любовь. Не хватит и жизни любить вас, но это лишь значит, что я проживу столько жизней, сколько буду любить вас. Вы только сделайте одолжение, найдите меня. - Обещаю.

Ризли замечает, как напрягаются все гости в зале, и поворачивает взгляд к двери, чувствуя, как мир словно погружается под воду. На пару секунд мальчик забывает дышать, завороженно наблюдая. Раздается стук каблуков, и порог переступает он. Распорядитель неумолимого суда. Юдекс Фонтейна, о котором тайно вздыхают, и которого открыто побаиваются.

— У тебя никогда не возникало желание после работы встретить меня? Обнять, поцеловать? – Ризли поворачивается, складывает руки на груди, встречает с недопонимающим взглядом. — Ты хочешь, чтобы я уделял тебе больше внимания? — Невиллет изгибает бровь, наконец-то внимательно смотрит, вслушивается.

Герцог признаётся сам себе, то как тонкие бледные губы аккурат обхватили сигарету – очаровало его, и он, если честно, не отдаёт отчёт своим действиям, ведь то, что он хочет сделать прямо сейчас – настоящее безумие.

На балу леди Фурины всё прекрасно: торжественная музыка, исполняемая оркестром, грациозные танцы, хорошо подобранный фуршет, месье судья, которого хочется видеть своим партнёром по танцу... — Не откажете ли вы мне в чести пригласить вас на танец, месье Нёвиллет? // о том, как Ризли смог пересилить себя и пригласить Нёвиллета на танец, и о Нёвиллете, который помог ему с этим.

— Если ты хотел меня поцеловать, — судья ставит на столешницу баночки, освобождая руки, — ты мог просто спросить. — Обычно, такие вещи не спрашивают, — пожимает плечами, — их просто делают. — Какое грубо вмешательство в личное пространство.

- Господин Ризли, твой член упирается мне в ягодицы, - пробурчал Невиллет, пытаясь сильнее вжаться в софу. - Месье Невиллет, твои волосы лезут мне в рот, нос и глаза, но я же не жалуюсь, - парировал Герцог. Он хотел отодвинуться подальше от непослушных прядей Юдекса, однако, не рассчитав расстояния до края тахты, чуть не свалился с нее на пол.

- Если я тебя поцелую, дождь прекратится? - Ризли шепчет, рука на щеке Невиллета спукается все ниже и ниже, касается шеи, обжигает кожу, перемещается на затылок, пальцами зарывается в волосы, сжимая у корней, удерживая рядом с Герцогом - в его сердце, в его душе; в его глазах требование - Невиллет не может отказать, его улыбка - еще один приговор, который он принимает каждым атомом своего тела. - Ты хочешь проверить?

Месье Нёвиллет не должен был подслушивать этот разговор. Похоже, он услышал то, что не должен был. Начальник Крепости Меропид был влюблён в него. И что ему делать в этой ситуации?

Гидро дракон снова плачет. Ризли не знает, что служит причиной его слёз, но понимает, что устал. Устал знать, что у Нёвиллета на душе бардак, но никак не вмешиваться в это. Наконец, он стал решительнее и отправился во дворец Мермония, чтобы раз и навсегда стать причиной для улыбки дракона.

Ризли мысленно благодарил Архонтов, украдкой смахивая скользнувшую по ресницам слезу - даже Селестии неведомо, каким чудом его белёсые радужки сохранили способность не то что цвета воспринимать - просто видеть. Наверное, именно ради этого момента, момента, когда Нёвилетт, без своей привычной "брони", такой ранимый и открытый не только внутренне, но и внешне, в сверкании заходящего солнца и тысяч алых звёзд...

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

Когда в Фонтейне начинается сильный ливень и море безумно волнуется, предвещая шторм, Ризли знает лишь один действенный способ сделать так, чтобы их любимое государство не превратилось в затонувшую Атлантиду.

Когда их глаза пересекались, а пальцы искали друг друга, небо над Фонтейном никогда не беспокоили грозовые облака