Нет, Сукуна совершенно не против находиться в сознании дольше положенного, просто отыгрывать Итадори не входило в его планы. Однако с другой стороны — Фушигуро. Фушигуро безумен. Сукуна знает это. Признаёт это. И. Уважает это.

И пока рыдания заглушала подушка, а мой разбитый и несчастный вид скрывало одеяло, я не переставал вопрошать у потолка, у стен, да даже у нашей дурацкой совместной фотографии в рамке: – О Сугуру, как ты мог так поступить?

У них вполне объяснимая дружба между альфой и «бетой». Никаких ожиданий, намеков и полутонов. Просто в один момент что-то пошло не так.

Мегуми был собственностью клана Зенин. Но тут появляется Рёмен Сукуна — идеальное спасение или его конец.

Сукуна – двухметровая гора мышц, в которой мало кто может с первого взгляда распознать омегу. Он привык побеждать, привык нагибать альф, привык быть нетипичным. Но Мегуми прижимает его к татами, глядя сверху вниз с дерзкой ухмылкой, в которой ни следа самодовольства или превосходства. И у дышащего через раз Сукуны в голове мелькает мысль о том, что, впервые кому-то проигрывая. Он проигравшим себя почему-то совсем не чувствует.

Лучше бы и дальше думал, что он изменяет мне с омегой, чем сейчас, когда убегаю от непонятного нечто, чего объяснить логически не могу! Мозг просто отказывается понимать происходящее. Бежать – единственная команда для тела.

– Ты лучше меня знаешь, что никто из ныне живущих никогда не сталкивался с течкой у омеги мужского пола. Аромат Фушигуро насыщенный, как и полагается. Сукуна прожил долгую жизнь в золотой век магии, в те самые времена, когда мужчины-омеги ещё не вымерли. Но он никогда ещё не встречал такого опьяняющего запаха – такого богатого, такого всеобъемлющего. – Ну, – уточняет Сукуна, и на его лице расцветает злобная ухмылка, – никто из ныне живущих, кроме меня.

Келус с трудом восстанавливается после взрыва бомбочки. Он ожидал увидеть многое, но никак не Дань Хэна, упорно присматривающего за ним. Обстановка подталкивает Келуса разобраться в их отношениях, и невольно открывает маленький секрет нового обличия.

Другая развилка канонных событий, или 112 серия в моем видении

Произвольное исполнение. Время - "маятник", до основных событий. Хирако, который слишком взрослый, но абсурдно-безрассудный, Урахара, которому лестно и немного больше, Айзен, который неизменно все испортил. Или наоборот.

После очередного сражения в Уэко Мундо, Гриммджоу чувствует, что с ним что-то не так. Завалившись в комнату Ичиго среди ночи, он проклинает весь мир за то, что Куросаки спит лишь в белье и тонкой старой футболке.

капитан хирако раздвигает ноги: настолько пошло, широко и неправильно, что айзен отшатывается и резко глотает вздох. это очень кстати: дышать ему нужно как можно тише, а еще лучше - не дышать вообще, не двигаться и превратиться в немую статую под тяжелым слоем собственного кидо.

Кабачковое АУ Постканон, Айзена выпускают из Мукена, дав ему ограниченную свободу действий и не снимая печатей с его души Шинджи приходит поговорить. И остается.

Голубой пожар за мутной чернотой зрачков по ощущениям выжигает собственные внутренние органы. До металлического напряжения внутри живота, которое ощущается как угодно, но точно не порхающими бабочками; до гипоксии от спазма за грудиной, где лёгкие сгорают с каждой новой секундой до горького послевкусия; до бешеной пульсации где-то в глотке, потому что кровь сердце гоняет с какой-то животной скоростью. И так каждый сраный раз.

После изгнания из Сообщества Душ Хирако Шинджи надеялся никогда больше не встретить ни Айзена, ни его правую руку - мелкого насмешника Гина. Как выяснилось, надежды редко имеют свойство исполняться

Красный цвет красив, особенно когда чужие щёки тонут в нём: уровень румянца куда выше ватерлинии. Йоичи вынужден во снах смотреть как Кайзер алеет от стыда, вынужден терпеть этот мираж каждую минуту, не в силах приблизиться. Но что если маленький спор вмешается в это любование?

Когда Юичиро возвращается в свое человеческое «я», отряд Хиираги Шиноа решает привести в исполнение свой план по спасению Гурена и Мираи. Но прежде нужно кое о чем позаботиться... а именно о жажде крови Мики и необходимости в новой одежде.

Келус внимательно оглядывает его со скучающим выражением лица, раздражая Дань Хэна еще больше. Этот парень просто какой-то псих. Внезапно он разворачивается к Март и со всей серьезностью спрашивает: — А этот чего на меня пялится? Педик, что ли? Дань Хэн хватает Март за локоть и тянет за собой. — Идем, Март. Он конченный.

Он и впрямь не помнил, когда стал ловить на себе его взгляды. Наверно с тех пор, как сам стал засматриваться на принца Кремноса. Их знакомство, со смехом признавал Фаенон, не было гладким. Чувство постоянного соперничества всегда витало между этими двумя.

Всего лишь одна ночь, которая должна была тут же забыться. Всего лишь одна ночь, которую три гребаных месяца не удавалось из головы выбросить. Всего лишь одна ночь, которая не значила ничего. Но вот Сукуна вновь встречает восхитительного двадцатилетнего пацана, который свел той ночью с ума, после чего исчез – и он оказывается его восемнадцатилетним чертовым учеником. А в эти кроющие, пронзительные глаза Сукуна проливается еще мощнее, чем в первый раз. …или, может быть, та ночь значила все.