Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

Се Лянь узнаёт об интересных свойствах демонического праха и решает применить новые знания на практике. Ведь как бы Его Высочество это не отрицал, он любит эксперименты в постели.

Близится день рождения Сань Лана, а у Се Ляня нет никаких идей для подарка. В конце концов, он решает преподнести в дар... себя!

Приближается День рождения Хуа Чэна и Се Лянь мучается, не зная, что ему подарить. Кто мог подумать, что случайная встреча на рынке не только подаст ему идеи, но и поможет устроить для супруга лучший праздник, какой только можно представить.

Хуа Чэн слегка ревнует

Ши Цинсюань обожает давать советы, даже когда у него их не спрашивают. Точнее, особенно, когда у него их не спрашивают. Так что, как ни крути, у Се Ляня не было ни единого шанса отвертеться от чужого желания разнообразить их с Хуа Чэном сексуальную жизнь. А мнения несчастного Хэ Сюаня вообще никто никогда не спрашивал.

Се Лянь удивляется, когда просыпается без Хуа Чэна рядом. Когда он узнает, что Хуа Чэну приснился кошмар, он делает все возможное, чтобы заставить его чувствовать себя в безопасности и любимым.

Он будто боялся посмотреть на принца. Боялся показать слабость, которая охватывала в любимых объятиях, боялся показать свой страх и неуверенность в собственных силах, в себе. Ведь кто он такой? Он столько раз не сумел защитить своего Бога, столько раз промахнулся, хоть и старался изо всех сил. Ведь он совсем никуда не годится.

Хуа Чэн умел и любил удивлять, потому что реакция Се Ляня на его выходки бесценна. Видеть, как загораются счастьем глаза; как расцветают щёки нежным румянцем – всё это было дорого его мёртвому сердцу. Он корит себя за непристойные мысли, но не может удержаться от предложения, на его взгляд, безумно мерзкого. Он ждёт презрения и отвращения, но получает лишь любовь и ласку. В голове тревожным огнём горит лишь одна фраза: нельзя соединять божественное с безобразным.

— Я могу тебе помочь, — пальцы Му Цина легко, как перышко, касаются лица Се Ляня, убирая волосы с его щеки. — Фэн Синь и я можем тебе помочь. Сердце Се Ляня бешено колотится. Он задается вопросом, предлагает ли Му Цин то, о чем он думает, что предлагает. —Если ты этого хочешь — отвечает Му Цин. Он обхватывает щеку Се Ляня ладонью, проводя большим пальцем по его скуле. Се Лянь открывает глаза, — эти слуги сочли бы за честь служить вам, Ваше высочество. Се Лянь хочет. — да — шепчет он

Фэнцины создали страсть. Сборник чувств.

У Фэн Синя чувства, а у Му Цина данный сотни лет назад обет. Но мешает не он. Мешают гордость и упрямство.

Такой странной сцене и не суждено было бы разыграться в Чертогах Верхних Небес, если бы не подарок Саньлана.

— Ты... хочешь парные украшения? Му Цин фыркнул. — Парные украшения просто… распространены в быту смертного мира. Распространены у смертных. Фэн Синь рассмеялся. — Му Цин, мы не смертные. Му Цин почувствовал, как полыхает его лицо. — Я знаю, — прошипел он. (Му Цин хочет, чтобы у него с Фэн Синем были парные украшения. И всё идёт наперекосяк)

Му Цин — Бог Войны, сильный и гордый, чистая ярость. Он никому не должен позволять себя укротить, но... глубоко в душе он хочет поддаться. Хоть раз в жизни поддаться, потянуться к рукам одного единственного человека, ведь если это можно делать Се Ляню, то почему, чёрт возьми, ему нельзя? ...Если бы только этот человек хоть раз протянул к нему руки. // А так же о неверных решениях, оказавшихся самыми правильными, и о том, что иногда довериться может быть не лишним.

Каждый в Небесной Столице с уверенностью сказал бы, что Генералы Наньян и Сюаньчжэнь не переваривают друг друга и едва терпят общество соперника, находясь с ним в одном зале или сталкиваясь на главной улице. Никто и не подозревал, каким лекарством, несмотря на эту нескончаемую войну, они становились друг для друга в моменты, когда боль и сожаления лишали их брони и оружия.

— Ах, вот ты как? Предательница, — шёпотом фыркает Се Лянь, когда шёлковая лента стягивает запястья за спиной – туго, но в то же время мягко и бережно. Он хочет сказать что-то ещё, но замирает, забывая даже дышать. До ушей доносится приятная музыка и тихое позвякивание серебра.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

За Се Лянем заметны кое-какие странности. Он наотрез отказывается это обсуждать, а Хуа Чэн пытается добраться до истины. Он в любом случае узнает, какие необычные желания мучают принца по ночам...