У Юнги в крови алкоголь и смесь чего-то запретного к Чонгуку.

Юнгуки переписываются в книгах из библиотеки. Но никогда не видели друг друга. визуализация: https://pp.userapi.com/c639331/v639331685/3c3d7/Z90oWUm0NfI.jpg

Дуло пистолета под рёбрами — совсем не то, чего хотел бы от жизни Чонгук. Юнги не спрашивает, лишь молча вжимает младшего в стену дешёвого мотеля, и коленом раздвигает ноги.

От Юнги веет родным, и когда он улыбается, кажется, что они и не знакомились вовсе год назад на выставке картин Пикассо за чёртову тучу километров отсюда, а всю жизнь друг друга знают. В памяти стёрся момент, когда Чонгук начал называть его любимым, протянул вторые ключи от квартиры и успел отдать своё существование с остатками доверия. Дьяволам продают души, а ангелам отдаются полностью.

Юнги смотрел в окно. В это непроглядно-серое полотно. Смотрел с нежностью и улыбался. Он, как обычно, воображал, что нет всего этого ужаса, нет погибшего города, где они оказались в ловушке, нет умирающей серой весны, нет хлопьев пепла, пачкающих кожу и забивающихся в легкие... и нет этой боли от осознания

Юнги изучал искусство, и ему в голову пришла отличная идея, куда применить свой талант художника

История о художнике и музыканте, которые больше не вместе

У Юнги кожа белая. Бледная, точнее. Мёртвая, если быть до конца честным. Настолько тонкая, что голубые вены видны и нездоровым фиолетовым отливают. И ногти почти полностью голубые. И вообще, Юнги забыл, что такое тепло. И дело было вовсе не в феврале.

У Чонгука лейкемия, а у Юнги болит под рёбрами.

Сколько бы я не желал, ты никогда не будешь моим.

«Неужели ты так легко позволишь мне зайти в этот чёртов поезд и уехать»? — отчетливо читается в глазах Чонгука, когда они стоят у двери нужного вагона

— Господин офицер, я, конечно, не уголовное дело, но могу и завестись, — продолжает парень и смеётся, довольный чуть покрасневшим лицом своего ненаглядного. — Чонгук, какого чёрта, — широко улыбается Мин и, спускаясь по лестнице, перепрыгивает через две ступеньки, чтобы тут же оказаться в объятиях любимого.

Уйти из общей постели на диван в гостиной казалось хорошей идеей.

и чимин, если честно, проебывается слишком. потому что чонгук вместе с лисом – идеальное всеуничтожающее сочетание.

Над головой тучами сгущалось серое небо, вокруг возвышались скалистые горы, где-то вдали раздавался глухой рокот. Начинался дождь.

Бесконечные сомнения - знак того, что именно в этом мы и нуждаемся.

лето, саундклауд, мятное мороженое и странные мальчики.

за моею спиной предаются огню все-все прошлые, кого я так и не смог полюбить, и не смог даже сделать вид, что люблю. и за все эти судьбы разрушенные я заслуживаю лишь взойти на электрический трон. дефективный, ты тоже заслуживаешь ни больше ни меньше.

по правде, не помню ничего из комедии Данте. но если расчерчивать карту маршрута до точки, в которой я нахожусь, то лучше бы буквами кегля восьмидесятого на ней указать: "седьмой круг; второй пояс".

самое смешное тут вот что - я всё ещё вижу в тебе чистейшего в мире ребёнка, пока ты возвышаешься надо мной палачом.