— Знаешь, — проигнорировал замечание Авантюрин. — Ты мог бы просто сказать, что у тебя стоит на меня с пистолетом. Это и во время нашей первой встречи было весьма заметно.

Алмаз — хороший руководитель. Он хочет, чтобы в его коллективе царила дружелюбная, любящая атмосфера. Ради достижения этой цели, он готов прибегнуть даже к помощи гениев. Авантюрин и доктор Рацио стали первыми счастливчиками, испытавшими на себе новую версию Виртуальной вселенной. Однако, на последнем этапе, из-за технического сбоя, они против воли меняются телами. И чтобы все вернулось на круги своя, у них нет иного выхода, как разрешить все свои разногласия

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

Тут и там распространялись волны дрожи. Перегрузка. Колоссальная сенсорная перегрузка. Он готов был ощущать на постоянной основе меч в животе или едва ли не снесенную с плеч голову, держащуюся на одних только сухожилиях, но не медленные осторожные прикосновения.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

...но вот беда — в каждую их встречу случается что-то совершенно не располагающее к обсуждениям: Авантюрин у Веритаса в объятиях, бешеный стук его сердца, его прикосновения, собственное возбуждение — до шума крови в ушах. Рацио хорошо знал, что ему делать. Не забывал ни на минуту ни зачем они сюда прибыли, ни какова конечная цель. Но то, что происходило на пути к этой цели, — сбивало с толку до зубовного скрежета. Это Веритас всегда был тем, кто ставит людей в тупик. Не наоборот.

Дилемма «что подарить человеку, у которого всё есть» не стояла: то, что Авантюрин жаден до знаков внимания, Рацио усвоил быстро. А ещё совершенно точно было что-то такое в том, чтобы видеть, как Авантюрин павлином расхаживает в его подарках. Что именно, Рацио так и не понял, — но это чувство оказалось волнующим.

Первое касание — к вырезу на груди, аккуратное и лёгкое: просто обозначить свои планы. Второе — губами к шее, влажными поцелуями покрывая кожу, легко покусывая, до тех пор, пока тихое дыхание не утратило свой ровный ритм. Непривычно, что чужие руки не зарывались Веритасу в волосы в такой момент — Авантюрин так любил путаться пальцами в завитках его прядей, – а в остальном же Рацио не смущало ничто.

Когда Фаенон улавливает исходящий от Мидея слабый запах приближающейся течки, ему в голову впервые приходит мысль о том, что он никогда не чувствовал его раньше, даже когда они занимались любовью. ― Ты очень громко думаешь. Хочешь предложить свою помощь? ― усмехается Мидей чуть надменно, но спокойно. Фаенон хочет ― он никогда не пытался разыгрывать из себя святого, ― но он не ожидает того, что Мидей, по-видимому, замечательно переносит течку и без его помощи.

У тебя уже нет ни шанса на спасение. Нужно было думать до того, как ты первым поцеловал меня у всех на глазах в приступе ревности.

Фаенон хочет немного отомстить Мидею за поддевки касаемо его чувства вкуса — хочет подарить безвкусную и неудобную вещь, которую принцу придется надеть хоть раз в честь их дружбы. Но процесс создания украшения приводит к совершенно непредвиденному результату.

Караван Фаенона раз за разом подвергался нападениям разбойников. Ни за что в жизни он не нашёл бы на них управу сам, а потому, собрав в кулак всю смелость и веру людей, он обратился к легендарному хозяину пустыни за защитой. Царь оказался милосерден - за спасение каравана он просил лишь одну жизнь. Жизнь Фаенона.

- Кажется между ними двумя что не так все просто. - Шепчет Келус на ухо Дань Хэну и тот согласно кивает, прикрыв глаза. Лучше бы носитель стелларона заметил то, что у него происходит под носом.

Миссия идёт наперекосяк: Мидея ранят, и яд, попавший в его кровь, причиняет мучительную боль, с которой не так-то просто справиться даже его телу. Кровь кремносцев уже давно окружена зловещей репутацией, и тот, кого Мидей спасает, извращённый страхом, невольно отправляет наследного принца по дорожке воспоминаний. Как бы ни пытался Мидей отмахнуться от прошлого и просто двигаться дальше, Фаенон не отступает — он вновь и вновь возвращается к этой теме, стремясь донести до него свою истину.

Фаенон отправляется на задание вместе с Мидеем, полный решимости продолжать притворяться бетой, несмотря на приближающуюся течку. Однако течка всё же начинается в самый неподходящий момент. Мидей заботится о нём.

Фаенон не понимает, почему ввязался в этот бред. Даже если он одинок, а друзья постоянно называют грустной и доброй собакой, это не причина заставлять его идти на такие крайности. Или как Фаенона заставляют идти на свидание вслепую.

Фаенон нередко заставлял Мидея терять дар речи, показательно цокать и закатывать глаза, однако порой парад безумства достигал критической точки, что никакие слова не способны в полной мере описать кипящие в Мидее эмоции. Так и сейчас: Фаенон стоял в самом центре их спальни, облачившись в карикатурное платье — да простят Мидея все боги — горничной.

Мидей частенько в шутку называл мужа щенком. Насмешливое «щенок», которое в исключительных случаях становилось ласковым, когда-нибудь обязательно должно было перерасти в нечто большее. Именно так в их спальне оказался поводок и карикатурный ободок с белыми ушками собаки неизведанной породы

Мидей обещал показать свою домашнюю библиотеку, умирая в одно время с Фаеноном. //AU!реинкарнация, в которой Мидей добивается своего, а Фаенон теряется в ощущениях и чувствах.

В этой вечности — последней на их веку — после того, как вместо сердец у Златиусов разгораются ядра, цепляться за жизнь они начинают ещё сильнее. И, как хорошие боевые товарищи, Фаенон и Мидейм всегда рады друг другу в этом помочь.