Му Цину вечность играть при Се Ляне роль демона, верующего в божество.

Быть слугой подходило ему лучше, чем другом.

Альтернативная концовка Благословение Небожителей.

Мечты Му Цина об ответной любви.

Му Цин чувствовал себя вором, который пробрался в королевскую сокровищницу и сейчас держал в руках самую дорогую жемчужину. Он не мог бросить ее и не осмеливался присвоить.

Fish. Родственные души были привилегией небожителей, перед которыми алой нитью вилась сама судьба. Се Лянь не питал особых надежд, смотря на свой пустой безымянный палец, и вдруг его мир перевернулся, когда Му Цин с тихим «ай» засунул уколотый палец в рот. Ощутив короткую вспышку боли, Се Лянь поднял свою руку — на подушечке указательного пальца выступила капля крови.

Fish. «Му Цин?» Се Лянь застыл на месте, смотря на почти забывшееся с годами лицо и жёлтые глаза, что должны быть карими. Опустив саблю, юноша беспристрастно посмотрел на него в ответ, пока его лицо не вытянулось в удивлении. «Ваше Высочество?»

Се Ляню алкоголь запрещен!

"Но даже если держался, то уж точно никогда ни с кем не целовался." – Ши Цинсюань предпринял попытку исправить положение. Его вопрос вновь остался без ответа. Во дворце воцарилось полное безмолвие. Перестав дышать, Му Цин медленно перевел блуждающий взгляд на залитое краской лицо. Сглотнув вставший поперек горла ком, молодой человек идеально уловил момент, когда все присутствующие потеряли бдительность, и прошмыгнул к выходу, оставшись почти незамеченным.

И видит, и чувствует. Ловит каждый неосторожный взгляд в свою сторону, каждый раз, как румянец проявляется на лице. Каждое мгновение, когда маска безразличности трескается, и, конечно, этими мгновениями пользуется.

Его Высочество встаёт на колени.

Небеса готовятся к свадьбе. Его Королевское Высочество Наследного Принца хотят выдать за Хуа Чэна - Величайшего из бедствий и заключить самый выгодный союз с адом. Сегодня сам Князь Демонов падет на колени перед желанным дорогим супругом. Только Се Ляня никто не спросил: хочет ли он этого.

— Му Цин, давай просто попробуем, в этом нет ничего страшного… я точно готов, можешь не переживать.

На лице Му Цина отражается абсолютно всё — сильный испуг, бледность, тысячи мыслей, путающихся, мешающих спокойствию, — но Се Лянь знает, что не переборщил. Что Му Цин согласится в любом случае, потому что хочет сам, потому что смотрит сейчас на него, Се Ляня, через отражение зеркала, и в его глазах плескается что-то тёмное, нечитаемое, глубокое.

О том, как Му Цин отыгрывается.

Уже давно прошёл тот период, когда хотелось водить Наследного принца за ручку, робко целовать, и тут же отстраняясь держа дистанцию. Сейчас хотелось просто вжать его в кровать и окрасить невинное тело принца в непристойные оттенки. Хотелось словно художнику, исписать чистый лист бумаги.

Он был избран ещё тогда, в четырнадцать лет, когда ему было позволено расчёсывать волосы самого наследного принца, касаться грязными пальцами блестящих каштановых локонов, аккуратно собирая их в роскошную причёску. И даже спустя восемьсот лет солнце без колебаний избрало его снова, предоставляя теперь всего себя и заставляя Му Цина считать себя особенным.

Край книжной полки неприятно упирается в спину, не даёт встать ровно, успокоиться; в воздухе витает пыль от старых свитков, да и в самой библиотеке душно, жарко, но до этого совсем нет дела, ведь… Му Цин смотрит на него: привычно, темно-темно, но… специфически, и Се Лянь сразу всё понимает.

Му Цин смотрит на цветок в своих руках и не может его отпустить, сжимая пальцами так сильно, будто пытаясь физически собрать себя по кусочкам. Почему он не может дотронуться до этого лёгкого образа так же легко. Почему он всегда где-то позади?

Всё, за что когда-либо брался молодой принц, заслуживало восхищения, однако ему предстоит переодеться без помощи Му Цина...