Минхо похож на куклу: красивую, но сломанную. Джисон хочет починить.

Минхо много думает о своих чувствах. Он убеждает себя в том, что влюбиться он бы просто не мог. Ему всю жизнь нравились девушки. Тогда что с ним такое? Почему ему хотелось поцеловать Джисона? Чем дольше Минхо думает, тем менее контрастной остаётся картинка в голове. Может, он и не хотел вовсе? А чего тогда пялился на губы? Это странно.

Он начал этот вечер с руки детектива на своей заднице и закончит его точно так же, но есть небольшой нюанс.

— Хорошо, давай так. Завтра я жду тебя в своем номере. Если не придешь, продолжаю заставлять краснеть перед родителями из-за подарков. Тысяча триста шесть, — с довольной улыбкой произносит парень, слегка отодвинувшись, но так и не убрав свою руку с талии. — Посмотрим, — бросает Джисон, выпутываясь из объятий. А сам знает, что придет, ведь аромат чертовой вишни от чужих губ уже засел где-то глубоко внутри, без умолку твердя ощутить это на вкус.

Любовь Джисона пахнет летом, ромашками, счастьем и улыбками. Любовь Минхо пахнет мокрым асфальтом после дождя, депрессивным мегаполисом, печалью и недоверием. Джисону жаль.

Его любовь в его руках. От этого ему спокойно.

у джисона, кажется, миллион страхов и стеснений насчёт первого раза. у минхо самый внимательный партнёр во вселенной. у них на двоих любви и нежности столько, что всех земных лет не хватит их потратить.

«Если ты не умеешь любить, я тебя научу!» — сказал однажды Хан, когда уговаривал Минхо начать с ним встречаться. «Если ты не умеешь доверять, я научу!» — говорил он, когда Ли первый раз столкнулся с выгоранием и нервным срывом. А сейчас сам лежал на диване, свернувшись клубком и пролив на несчастную подушку уйму слез. Теперь настала очередь Минхо учить.

Хан не знал, когда это началось. Может, неделя? Две? Он не мог сказать точно, но дни пролетали, а Минхо, будучи в соседней комнате, словно отдалился на соседний материк. Ли не то чтобы закрылся и впал в окончательную апатию, но что-то с ним… происходило. А Хан чертовски не умел правильно поддерживать своих друзей и знакомых.

— Так что там с поцелуями? — не унимается Минхо. — Да что ты заладил! Я же объясняю, что я не целовал тебя, я просто... — Получается не хотел? — Да ну нет, хотел, но не целовал, — устало выдыхает Джисон и тут же закрывает рот ладонью, понимая, что только что ляпнул.

Иногда все, чего хочется - это побыть кукольным, маленьким и купаться в нежности. Хочется, чтобы чувства подобно таящему мороженому покрывали все приторной сладостью внутри. И голова пустая.

минхо подаётся ближе, почти сидя на животе джисона, чмокает его в лоб, а затем встаёт и выключает камеру. — камера выключается. спасибо за внимание. — джисон улыбается его вкрадчивому голосу. — и что теперь? — а теперь продолжение только для взрослых.

— Тебя всегда мало, — на выдохе прошептал Джисон.

Говорят, чувства со временем угасают, влюблённость и страсть уступают место спокойной любви и привычке. Но в их отношениях до сих пор есть место для всего этого.

возможно, минхо совершает самую большую ошибку в жизни, когда всё же забирается на байк, плотно прижимаясь к человеку, которого он видит первый (а может и последний) раз в жизни, но ему плевать.

Минхо определённо из той категории людей, про которых адекватные родители говорят своим детям «держись подальше». Поэтому нет оснований полагать, что краш случился. Он просто ежедневно, на протяжении девяносто одного дня ровно, посматривает в сторону лавандового парнишки в течение пяти-десяти минут и потом страдает от боли в щеках. Не понятно, откуда та берётся. Но право слово на секрет просто приятно посмотреть.

Минхо устраивало то, что есть возможность быть в стороне и жить свою жизнь, внося в неё нечто трепетное и нежное в лице Хан Джисона, пусть тот мог и не догадываться, что является таковым для некого Ли Минхо.

— Хен, я хочу домой. — Потерпи, малыш, скоро будем.

— Почему ты так легко отреагировал на тот поцелуй? — собравшись с духом, спрашивает Джисон. — Потому что ты был пьян. Пьяные люди творят глупости. — А если бы я был трезв? Если бы я поцеловал тебя трезвым. — А ты хочешь меня поцеловать? — напрямую спрашивает Минхо, и у Джисона больно сжимается что-то внутри. au, где Джисон и Минхо подрались на линейке в первый учебный день, а потом им пришлось делить одну комнату в общаге.

– Можно? – голос у Минхо такой высокий и почти срывающийся, что Джисон даже открывает глаза, чтобы убедиться, все ли со старшим в порядке. С Минхо абсолютно точно ничего не в порядке. У него огромные, бездонные глаза, в которых сверкает пыль самых прекрасных звезд давно исчезнувших галактик, раскрасневшиеся и припухшие губы с еле заметными ранками от нервного прикусывания и пальцы, теребящие подол домашней футболки Джисона. – Тебе можно все, – Джисон еще никогда так не верил в то, что говорит.