Он делает долгий глоток из чашки, всё ещё глубоко погружённый в раздумья, когда Казуичи разряжает обстановку: — Чувак, просто найди себе папика! Быстро разберись с долгами, а заодно на аренду откладывай! Хаджимэ давится — последние капли кофе идут не в то горло. Тон у Казуичи слишком обыденный для такой сумасшедшей идеи, и это ничуть не успокаивает Хаджимэ. Что-то подсказывает, что это не просто шутка. — Чего? — переспрашивает он.

Пока остальные ученики мирно спали в своих домиках, Нагито медленно умирал не столько от голода, сколько от безразличия с их стороны.

Резервники в глазах Комаэды — такой же мусор, как и он сам. Всего лишь жалкое основание чего-то большего. Так почему же каждую ночь он так послушно отдаётся одному из них?

Комаэда слишком безнадёжно влюблён в Хаджиме, и ему срочно нужно сделать что-то с этим чувством, которое так сильно давит изнутри. Он решается подбросить ему в шкафчик записку, в которой объясняется в своих чувствах. К сожалению, или к счастью, всё оборачивается совсем не так, как он ожидал.

Первый день в университете таит в себе множество неожиданных поворотов. Кто-то находит себе новых друзей. Кто-то напивается до бессознательного состояния и убийственной головной боли на следующее утро. А кто-то оттаскивает от края крыши какого-то придурка. АУ, в которой Пик Надежды является престижным университетом. Талантов не существует, и Хаджимэ поступает туда на правах обычного студента.

Запереть Комаэду одного в холодном помещении? Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Вот только никто не учёл, что у абсолютного счастливчика абсолютно слабое здоровье.

Новым мотивом Монокумы был обмен телами с один из твоих одноклассников. И Комаэда Нагито по-настоящему Абсолютный Везунчик, поэтому именно ему, а никому другому, довелось попасть в тело Хинаты Хаджиме, парня, в которого он уже давно был влюблён.

Хаджимэ всё-таки удаётся спасти Нагито от смерти. И забота о "счастливчике" теперь ложится на его плечи.

Хаджимэ уже сбился со счёта, в который раз Нагито прокрадывается к нему в домик. Каждый раз он твердит себе, что сможет сказать «нет». И каждый раз забывает об этом.

Иногда Хаджимэ сомневался, есть ли у него хоть мало-мальский здравый смысл. Потому что он просто не мог объяснить, почему из всех обитателей острова возбуждает его только Комаэда.

У Комаеды много шрамов. И Хината бережно целует каждый, подталкивая Нагито к откровенности.

Комаэда не следит за собой. От слова «совсем». Поэтому и голова его больше похожа на воронье гнездо: с колтунами и другими инородными предметами, которых там быть не должно. Хината решает взять дело в свои руки.

Хаджиме твёрдо решил, что этот день они проведут вдвоём с Нагито у них дома. Это мало отличалось от их обычного времяпровождения, но и резервный не считал эту дату какой-то особенной, поэтому не заморачивался и строго запрещал Комаэде что-то задумывать.

Ключ в замке проворачивается, возвращая Хинату в реальность. Что, Нагито уже вернулся? Не прошло и десяти минут, с чего бы вдруг тот так быстро? Комаэда стоит на пороге, полностью закутавшись в свой плащ. Ну, конечно, почти зима на дворе, а он вышел в футболке и легкой старой накидке, очевидно, что тот замерзнет. Хината уже хотел съязвить по этому поводу, только вот, из-под плаща донесся жалобный писк, и парень так и застыл с полуоткрытым ртом. Это что еще за номер?

Хината мягко гладил Комаэду по волосам, пока тот лежал у него на коленях. И резервный бы вообще не жаловался, если бы всё было столь мило и просто.

Так как же все-таки лучше признаться в любви?

Комаэда просто хочет спать. И ничего больше.

События после конца игры. Комаеда первым выходит из коматоза, и Хината берет его под свою опеку. Развитие отношений не заставляет ждать. Однако кошмары и не особо стабильное состояние Нагито усложняет дело. Всему есть причина.

Кофешоп!АУ. По случаю Дня Всех Влюбленных Эношима придумала очередной гениальный план и сделала из айтишника горничную. Но кто же знал, что благодаря этому его день окончится приглашением на свидание?

Хаджимэ не реагировал на омег вообще, ему казалось, что местами он бракованный, какой-то незаинтересованный — неправильный, в общем-то, сломанный, словно давно забытая кукла с разрисованным личиком. Подобное равнодушие, будто сотканное из спокойствия вечно мрачного Хаджимэ, продержалось всего лишь семнадцать лет. Ну… Иначе бы он сейчас не втрахивал в кровать стонущего Нагито.