Блэйд кинул в него яростный, пытливый взгляд, ища чего-нибудь. Сожаления, сочувствия, раскаяния, заинтересованности – он бы сожрал все и не подавился. Это легло бы мазью на червоточину, а все гневные личинки, проедающие себе пути под его кожей, задохнулись бы и вышли мертвыми наружу. Но Дань Хэн не собирался искать для него лекарство – ни в этот раз, ни в прошлый, ни в любой из будущих.

Дань Хэн уходит прочь вместе со своими друзьями из звездного экспресса, не оборачиваясь. Уходит, не цепляясь за прошлое. Уходит в новую жизнь, начатую с чистого листа. Блэйд окончательно ломается. [или Дань Хэн отказывается от прошлого, думая, что Блэйд был нужен лишь Дань Фэну, а не ему самому. Он ошибается]

Дань Хэн что-то говорит ему, пока он все еще стоит на коленях, прижимая острие копья к груди. Блэйд видит, как его рука подрагивает. Однако мечник ничего больше не делал. Как будто весь запал покинул его. Этот сон был утомителен, теперь он просто ждал, когда все закончится. *** Парным вещам суждено воссоединиться. Блэйд грезит о прошлых встречах, пережитых трагедиях и примирении. Он не одинок.

Для стороннего обывателя голос Дань Хэна все тот же – пустой, безэмоциональный, ни в чем не заинтересованный. Но Блэйд без особого труда различил в нем легкую насмешку, граничащую с заигрыванием. И этот вопрос возник, потому что Блэйд несдержанно скользнул с губ на подбородок, на челюсть, на шею и принялся покрывать кусочек горла над водолазкой задыхающимися поцелуями. Опять тратил время, будто оно у них было, и тратил его так, будто не наступит никаких последствий, если их застукают.

— Рад, что тебе понравилось! — воскликнул он, смеясь. Ускоряясь. — Но открыть стоило в затмение. — Я убью тебя! Инсин приложил к улыбке указательный и средний пальцы и, коснувшись их губами, послал ему воздушный поцелуй. — Сначала догони, — родилась очередная усмешка, — Верховный старейшина.

дань фэн хватает за подбородок, заставляя замолчать, осудив строгим взглядом, как раньше, когда инсин в кузнице работал до поздной ночи себя не жалея. и как он скучал по этим глазам,кроваво-красным с примесью жженного апельсина. и поцеловал его, со всей той тоской, что была за тысячи лет, с разрушенными совместными планами. он убивал их этим поцелуем, заставляя надеется на что-то хорошее в их истории. и руки касались, гладили спину, зарывались в волосы, ползли ниже по шее, царапая от нетерпения.

От воспоминаний о прикосновениях и чувствах далеко в прошлом, полных любви и нежности алых глазах грудь пылает огнём и ни одно море не сможет потушить его. Дань Хэну так отчаянно хочется снова увидеть в них любовь, бережно зарыться рукой в светлые волосы и вернуть всё то, что было раньше, пусть это и невозможно.

Судьбою ему уготовано влачить существование будто бы вне времени, быть выше простых чувств, прикрываясь маской Верховного старейшины. А может, и вовсе её осколками, ведь прежнее воплощение отобрало у него даже память. Дань Хэн проведёт остаток этой жизни в бесконечном притворстве... или всё же есть иной путь?

«Новинка мира грёз! Поспешите и опробуйте новую, улучшенную Сновидную связь! Теперь можно не только слушать, но и смотреть!» [или Келус заглядывает в сон Дань Хэна и видит то, что не должен был]

Я приравниваю нас к звёздам и луне, чтобы всегда быть рядом на небосводе. Сборник зарисовок.

Вернувшись на Экспресс из Белобога, Дань Хэн сразу же удаляется в архивы — его лихорадит, и болезнь, срывая все барьеры, пробуждает в нём воспоминания о днях, которые он не проживал.

Закрывая глаза, они сливаются воедино, изнывая от желания обладать. [или au, где Дань Фэн и Инсин попадают в Дом Кандалов, предпочитая проводить время во снах]

Блэйд желал Дань Фэна. Желал найти. Желал почувствовать на ощупь его прохладную кожу. Желал показать, что все еще отчаянно цепляется за прошлое. Но больше всего Блэйд желал сбросить чужую фальшивую оболочку, ненавистную до глубины души. Он желал явить миру Пожирателя Луны. [или отклонение от канона, где Блэйд и Дань Фэн связаны красной нитью судьбы, а последний не терял память о прошлом.]

блэйд просыпается инсином, помня намного больше, чем раньше. лучше бы он, конечно, не просыпался вообще.

— Ты этого добивался, да?! — Можно и так сказать. После этих слов Дань Хэн так посмотрел на Блэйда, что последний действительно на пару секунд испугался, замечая, что выглядит он действительно агрессивнее, чем в прошлые разы, когда Охотник выводил его. Его даже посетила мысль о том, что он доигрался и теперь весело будет далеко не ему. В общем, он был прав.

Иногда яд Блэйда раздражал до немой истерики и выкручивал каждую жилу своей отвратной липкой горечью, от которой немел рот. Иногда — сейчас — Дань Хэн чувствовал себя в абсолютной безопасности. Не потому, что Блэйд защищал, а потому что он подрубал собой такую уверенность в ситуации, как будто атакуй их сейчас НЛО какими-нибудь крутыми бластерами и лучами смерти — Дань Хэн бы не паниковал. «Все будет хорошо», — говорили тусклые сиреневатые глаза, — «а если не будет — сделаем так, чтобы было».