Лю Цингэ никак не может проснуться.

Никто не может обвинить Шэнь Юаня в том, что у него слабые нервы. Наоборот, они у него больше похожи на стальные тросы. Но и они изнашиваются.

замирает

Лю Цингэ страдает от невозможности выразить свои чувства. Его сердце охвачено желанием утешить горюющего Шэнь Цинцю, оградить его от печалей и бед, защитить от любых опасностей. Его переполняют вырывающиеся наружу эмоции и слова, однако заклинатель разумно понимает, что ответа они не найдут. Или, может быть, он только так думает?

Отыскав записку со стихотворением в первый раз, Шэнь Цинцю и подумать не мог, что будет получать их в дальнейшем: те явно были кем-то оставлены так, чтобы именно он их находил. Беседы с учениками вершины не привели ни к чему, кроме появления слуха о тайном воздыхателе, который пишет безвкусные стихи, чтобы завоевать сердце горного лорда.

Лю Цингэ привык разрушать — казалось, это было в самой его натуре. Если на пути появится преграда, то он просто сравняет её с землёй, если перед ним предстанет противник — Лорд пика Байчжань разорвёт его в клочья. Это было неоспоримой истиной, чем-то с родни восходу солнца по утрам и восхождению луны на небосвод с наступлением ночи. Это было привычно, неизменно и правильно. А потом в его жизни появилась тёплая улыбка Шэнь Цинцю, и что-то сломалось уже в самом Лю Цингэ.

— не уходи с ним, я стану сильнее, я защищу тебя. — мужчина бормочет почти что невнятно, стиснув в руках в порыве накатывающей нежности заклинателя.

…а еще Лю Цингэ научили быть честным. В своих чувствах и с самим собой. Тогда почему он так и не признался, пока Шэнь Цинцю не умер? Почему выражать ненависть и презрение «этому» человеку когда-то оказалось проще, чем признаться… в любви?

Лю Цингэ мысленно благодарит всех богов за сегодняшний день.

Прежде этот горный лорд жил сраженьями, и выжженной травинки не оставляя после себя. Теперь же ходят слухи, что легендарная сила смиренно ютилась под подолом ханьфу цвета цин, но кто так говорит, никто не знает...

Вам не кажется несправедливым признаться, а потом просто уйти. Из жизни.

Лю Цингэ никогда не задумывался, почему один лишь вид Шэнь Цинцю вызывает такую реакцию. Когда же лорд пика Байчжань в полной мере осознал проблему, он понял, что это - настоящая катастрофа.

Ничего необычного: Лю Цингэ снова прилетает на Цинцзин, чтобы навестить своего мужа.

— Тебе не нравятся вишни, шиди Лю? — Нравятся.

– Ты в самом деле… ничего не замечал тогда? – Шэнь Цинцю недоуменно моргает, а Лю Цингэ хмыкает горько и отпивает еще чай. Он и не надеялся на ответ от мертвеца. В конце концов, сны – это просто иллюзии.

**LiuShen Week. День 5. Воссоединение.** Самое болезненное, что Шэнь Цинцю после всех заверений так и не поверил, что Лю Цингэ сможет его защитить. Он сдался в Водную тюрьму, а потом умер.

- Больше никогда! Не смей! Умирать! Шэнь Цинцю не спорил: больше всего ему сейчас хотелось тишины и спать. А ещё - самую малость - не упасть со стремительно летящего на головокружительной высоте Чэнлуаня.

Осознание медленно накрывает вместе с удушливой сладостью запаха цветов, перед глазами расплываются пятна. Вместе с порочными чувствами внутри Лю Цингэ расцветает ханахаки, причудливая болезнь любви, привезённая с другого континента. Лю Цингэ сдерживает непонятные спазмы, отрицая своё влечение, пылкое и безрассудное нечто, заставляющее сердце трепетать, и терпит так долго, что вместо первых нежных лепестков в его руках оказываются целые соцветия. | Работа для LiuShen Zine

Разве лорд пика Байчжань знает слово страх? Знает и очень хорошо.