Когда Не Минцзюэ проснулся, он сразу заметил, что что-то изменилось. Это изменение стало очевидно сразу. На самом деле, его невозможно было не заметить, потому что оно было голым, крепко спящим и свернулось у него на груди. Было утро. И Мэн Яо всё ещё был в его постели.

Если бы мы встретились раньше (ИЛИ: если бы Сюэ Ян встретил Сяо Синчэня немного раньше)

— Нет, я не понимаю, что ты имеешь ввиду, — процедил Цзян Чэн сквозь зубы. — Ты поэтому забрался ко мне в постель посреди ночи? Чтобы поговорить о девушках? — O, Цзян Чэн, не будь таким! — заскулил Вэй Усянь, прижимаясь грудью к спине Цзян Чэна. — Я не это хотел сказать! — Угу, — не впечатленно ответил Цзян Чэн. — Тогда что? Хочешь попрактиковаться в поцелуях для будущей жены? Вэй Усянь на мгновение замер.

Когда врачи и медсестры, наконец, оставили его и он снова остался один в комнате, слишком большой, слишком тихой и слишком стерильной, он всё ещё был там. И продолжил там стоять, не сдвинувшись ни на дюйм. И комната всё ещё была слишком большой и слишком тихой. Итак, улыбнувшись и слегка склонив голову в сторону, он спросил: — Привет, гэгэ, кто ты?

— Поверить не могу, — все, что может выдавить Цзинь Лин, когда дверь открывается, показывая невозмутимого Лань Цзинъи на пороге. — Из всего... Я не думал, что ты способен на это! Лань Цзинъи успокаивающе поднимает руки перед собой. — Цзинь Лин, не волнуйся... — Ты украл мою собаку!

Цзян Чэн замирает. Хвост и уши дёргаются от охотничьего инстинкта, который давно должен был исчезнуть. Но он успокаивается, сделав глубокий вдох. Они больше не животные. Уже не могут менять форму, напоминает себе Цзян Чэн. Желание немедленно погнаться за беспомощными пушистыми шариками исчезает. Это приносит облегчение. Честно говоря, Цзян Чэн скорее предпочел бы погладить их, чем съесть. ИЛИ: Цзян Чэн привязывается к особенному кролику.

Когда Лань Сичэнь возвращается домой, он все ещё больше движется на автопилоте, чем осознанно. Он как обычно закрывает дверь, убирает ключи, снимает обувь и вешает пальто, но ничто в этом не кажется нормальным. Цзян Чэн признался ему. Сказал те самые слова, которые ждал Лань Сичэнь. Но вместо того, чтобы сказать "я тоже", он застыл, а затем выпалил "Спасибо". **Спасибо**. Лань Сичэнь отчаянно желает, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

— Завтра, — отвечает Цзян Чэн, издавая умирающий звук. — Черт возьми, я покойник. Если появлюсь завтра без кого-то... Кого-то настолько же идеального, как Лань Ванцзи...я умру. На мгновение воцаряется тишина. Затем Лань Сичэнь говорит: — Возьми меня. Цзян Чэн несколько раз моргает, переваривая слова, но даже спустя минуту они не имеют смысла.

Лань Цижэнь и Лань Сичэнь пытаются найти подходящую кандидатуру на роль супруги Цзян Чэна. В процессе Лань Сичэнь понимает, что ему это очень не нравится. ИЛИ: два главы ордена ничего не замечает. Лань Цижэнь на грани.

Юное нежное лицо с беспокойством смотрит на Шэнь Юаня. — Ванцзи, как ты себя чувствуешь? Шэнь Юань внутренне кричит. ИЛИ. Шэнь Цинцю и компания попадает в мир оживших мертвецов и симпатичных мальчиков. По крайней мере, на этот раз он не злодей. Но неужели ему нужно было стать именно этим занудой Ланем? И не просто любым Ланем, а самым Ланьским Ланем из всех Ланей в истории Ланей. Шэнь Цинцю должен был умереть.

— Это из-за меня? — прямо спрашивает Цзян Чэн. — Что? — Лань Сичэнь моргает. — Я спросил "это из-за меня"? — повторяет Цзян Чэн, распаляясь все сильнее. — Лань Сичэнь, мы женаты почти три недели. — Да, — подтверждает Лань Сичэнь, теперь не только смущённый, но и осторожный. (В конце концов, старейшины предупреждали, что Цзян Ваньинь унаследовал характер матери) — Верно. — Тогда почему, — рычит Цзян Чэн, — ты НИ РАЗУ не попытался заняться со мной сексом?

Вэй Усянь пытается сделать что-нибудь приятное на день рождения Лань Чжаня. Все страдают. (На самом деле, никто не страдает.)

Цзинь Гуаншань использует массив, чтобы показать всем, чем именно занимается Старейшина Илин на горе Луанцзан. Наконец, все смогут увидеть смертоносную армию Вэней, которую он там собирает. Вместо этого все, что они видят — это группа стариков, чрезмерно дружелюбный оживший мертвец, очаровательный ребёнок и предположительно злой Старейшина Илин, который слишком занят ролями защитника и отца, чтобы делать что-то по-настоящему злое. (Нет, все определенно идёт не по плану)

В постели, в ЕГО постели, спит Вэй Усянь. Лань Ванцзи несколько раз моргает, надеясь, что, может быть, на этот раз у него правда похмелье и ему мерещится, но затем Вэй Усянь тихо выдыхает, глубже зарываясь в подушку. Лань Ванцзи хочет умереть. Развернувшись на пятках, он закрывает за собой дверь. Вэй Усяня не может быть в его постели. Это то место, где Лань Ванцзи всегда хотел его видеть, но где тот никогда бы не оказался добровольно. Возможно, Лань Ванцзи совсем немного в ужасе.

— Почему ты не признался? Глядя на него, Лань Ванцзи по-совиному моргает. — Я признался, — говорит он тихо. — На следующий день, ты притворился, будто ничего не было. Я понял намек. — ЧТО? — спрашивает Вэй Усянь. — Я признался тебе, — повторяет Лань Ванцзи. — И поцеловал тебя. А ты... Ты ушёл, а на следующий день ничего не сказал.

ВЭЙ УСЯНЬ [Я так соскучился по своим друзьям, что собираюсь целовать каждого из них по-французски в течение 45 минут] Лань Ванцзи просматривает комментарии под постом. Большинство — от друзей Вэй Усяня, которые обещают принять предложение. Грудь болезненно сдавливает от мысли, что Вэй Усянь поцелует кого-то другого. (ИЛИ: карантинный фанфик Covid-19)

Если спросить Вэй Усяня, он ответит, что они начали встречаться в день сбора средств, когда Лань Ванцзи очень романтично и торжественно выбил поцелуем все мысли из головы Вэй Усяня, отчего у него ослабли колени, а сердце забилось в нечеловеческом темпе. Если вы спросите Лань Ванцзи то же самое, он скажет, слишком мягко и немного печально: "Мы с Вэй Ином не встречаемся".

Когда Вэй Усянь отправился навестить своего драгоценного осла - Яблочко, он застал Цзинь Лина, играющего в гляделки с кроликом. — Я ненавижу этого кролика. ...где Цзинь Лин ненавидит одного конкретного кролика и приходит к выводу, что Вэй Усянь оказывает плохое влияние.

«Духотень, просто кошмар. Почему лето в этих землях такое жаркое?» — изнывал Вэй Усянь. Обмахивание руками ничуть не спасало заклинателя от жары. Продолжив путь, он не сразу опомнился, как зашёл в деревню. Голову напекло настолько, что осознание пришло, лишь когда он врезался в чью-то спину. Не желая набивать синяки, Усянь ухватился за одежду незнакомца, приземляясь на колени. Взглянув вверх Вэй понял, что перегрелся, ведь видел свечение за спиной парня в зелёном ханьфу. — Небожитель?

Попаданка в меч Вэй Ина.