Цзяоцзю слишком о многом думает и слишком о малом говорит

В комментариях кулинарного блога Цзяоцю завелся злобный провокатор, имевший наглость усомниться в его навыках владения ножом, сковородой и духовкой.

Разговоры о генерале и её недуге травят не хуже самых смертоносных ядов. Обязательно наступает момент, когда он краем глаза цепляется за мечущийся хвост. Он подозревает, что Цзяоцю переживает не меньше. Не столько из-за происходящего, сколько из-за того, что они никогда не остаются наедине.

Фейсяо разрешила Моцзэ и Цзяоцю прогуляться по Лофу Сяньчжоу. И одним эонам известно, чем закончилась эта прогулка.

Острый яд в его теле растекался, заполняя собой самые темные уголки, отравляя и делая так, чтобы к прошлому нельзя было вернуться... чтобы к нему не хотелось возвращаться.

Когда Цзяоцю роняет Моцзе на кровать, тот неловко, — да и так нелепо, — ударяется о её изголовье с характерным звуком, шикает, морщась. Цзяоцю хмыкает, виляет хвостом, и сам себе на уме, раззадоренный неизвестно чем, не обращает на это шибко много внимания. Моцзе переживет. У Цзяоцю проблемы посерьезнее, чем шишка на макушке. У него все тело горит, и он голоден.

Распушенный хвост прочерчивает в воздухе довольный изгиб, и шерсть щекотливо касается оголенных бедер генерала. Перед ним он полностью раздет — просьба для профилактического массажа, — и разве что ягодицы прикрыты тоненьким полотенцем.

Цзяоцю не слабак. Не плакса, не нытик, не нюня, рохля, не бесхребетная размазня. Он совсем не такой. Просто ему приятен вкус соли на губах. И влажные глазницы. Просто иногда ему отчего-то резко хочется уткнуться в чужую грудь и начать думать так. Хочется, чтобы его убедили. Убедили в том, что он не бесполезен, как всегда.

Моцзэ ничего не сказал, когда Цзяоцю, этот прохвост лис без капли смущения, при первой встрече с генералом Лофу Сяньчжоу кидал на того заинтересованные взгляды. И взгляды эти были куда более многозначительными, чем могло показаться на первый взгляд. Здесь прослеживался не простой интерес к такому собеседнику, как достопочтенный Цзин Юань, а нечто куда более... особенное.

Разве тебе не должно быть всё равно на меня и эти.. Цветы. Не разделённая любовь, но по версии одного из двух.

Хотя, казалось бы, тут и думать нечего: живут вместе, вместе завтракают, обедают, ужинают, читают и далее по списку всего того, что они делали вместе, иногда держась за руки или оказываясь в объятиях друг друга. Но, вопреки пониманию, услышать не сказанное за все время, но такое желанное: "Я люблю тебя," — было невероятно важно. А сказать первым было невыносимо страшно.

После возвращения домой Моцзэ всё-таки узнаёт, что сегодня будет на ужин.

- Нет. Я бы не за что не стал бы гладить ни тебя, ни Генерала Фейсяо. - Моцзэ сказал как отрезал. Наверное, в тишине повисшей после этих слов, можно было выследить надувшуюся венку на лбе Цзяоцю.

Слово, едва уловимое человеческому слуху, но отчётливо услышанное лисьими ушками, доносится по левое плечо от Цзяоцю. Нет никакой нужды в том, чтобы разбирать на оживлённой улице Лофу Сяньчжоу произнесённую не то просьбу, не то отданный приказ от своего друга. Цзяоцю прекрасно знает, о чём одними губами шепчет хладнокровный и сдержанный Моцзэ. Всегда шепчет всего одно слово, когда хочет. Краткое, ничего не значащее для других... «Сейчас»

Партнёры никогда не задерживаются рядом с Цзяоцю надолго. Извращённые фетиши и кинки не каждый выдерживает, не хочет постоянно потакать его удовольствию и фантазиям, уходя безмолвно или сверкая пятками.

Мозцэ всегда появлялся ночью. И всегда через окно. Тихий, незаметный даже для острого лисьего слуха. А может быть, Цзяоцю просто слишком привык к ночным проникновениям одного конкретного стража?

Моцзэ готов убить мелкого мажористого Цзяоцю за все его глупые выходки и попытки развести на тупой секс прямо посреди райского острова, где он вынужден его охранять... Хочется откусить ему часть розового ушка, посильнее натянуть пушистый хвостик и с удовольствием оттрахать так, как он и заслуживает.

Линька — как же много в этом слове шерсти, прямо как в хвосте одного лекаря с Яоцина.

Каждому человеку нужно расслабляться после напряженного дня, хоть и у некоторых «расслабление» не означает сон.

Цзяоцю таял, словно зефир в обжигающем кофе. Странно, сейчас, несмотря на хаотичные движения чужих губ по его кадыку, он бы сравнил свои ощущения скорее с мягким вспененным латте, чем с чем-то пряным и дерзким, подстать ему самому. Его чувства к Моцзе больше похожи на умеренно сладкий десерт, чем на испепеляюще-острый том ям. Кажется, он опять сравнивает их отношения с едой. Плохая, наверное, привычка.