В какой-то момент вечная погоня за Дань Хэном обрывается застенками научных лабораторий Альянса Сяньчжоу, где каждый новый день знаменует новую смерть. Поклявшись уничтожить Мерзость Изобилия или хотя бы использовать его в своих целях до последнего, учёные Альянса раз за разом придумывают новую мучительную казнь. Но перепробовав всё и так и не сумев убить его окончательно, они выбрасывают Блэйда в открытый космос, где достославный Экспресс находит его по чистой случайности.

Глаза, которыми мужчина посмотрел на Дань Хэна, обернувшись на звук шагов, принадлежали явно не Блэйду. Они не были алыми, чем-то похожими на драконьи, а взгляд не выражал безумие на грани одержимости и лютую ненависть, как это было обычно. Напротив, темно-синие глаза смотрели на Дань Хэна с легким удивлением, в котором примешивалось что-то еще... любопытство?

Генерал Хуайянь — бывший наставник Инсина. Воспоминания о нём всегда когтями впивались в его сердце.

Хочется лишь запомнить или забыть навсегда. Он не знает, что хочет от этой встречи уйти или всё же остаться.

Я приравниваю нас к звёздам и луне, чтобы всегда быть рядом на небосводе. Сборник зарисовок.

Трижды Цзин Юань приходил в камеру к Дань Фэну. Трижды Дань Фэн задавал один и тот же вопрос. И только дважды не получил ответ.

— Рад, что тебе понравилось! — воскликнул он, смеясь. Ускоряясь. — Но открыть стоило в затмение. — Я убью тебя! Инсин приложил к улыбке указательный и средний пальцы и, коснувшись их губами, послал ему воздушный поцелуй. — Сначала догони, — родилась очередная усмешка, — Верховный старейшина.

Улыбка на лице Кафки становится все шире, и желудок Дань Хэна резко скручивает. Голограмма начинает идти - каждый шаг размерен, как у хищника, дразнящего свою жертву. Она останавливается перед Дань Хэном, и что ему явно не понравится то, что она скажет. – Причиной тому некий пассажир, – и она прикладывает палец к его губам, не давая раскрыть рта, – Судя по тому, что я видела, у вас обоих была богатая история... Дань Хэн встречает Инсина и пытается разобраться в своем прошлом и чувствах.

О липком страхе привязаться к человеку из прошлой жизни, с кем отношения сложны настолько, что напряжение между ними в воздухе можно резать мечом.

— Как думаете, в других вселенных мы тоже вместе? — неожиданно спросила Байхэн, провожая взглядом упавшую звезду. — Определённо да.

Блэйд помнит все, и Инсин в нем неустанно воет, а Дань Хэн вспоминает лишь отрывки.

Он сидит на коленях по пояс в воде, длинные одежды безбожно вымокли и он плачет, но вовсе не из-за боли от удара. Блестящие от слез глаза смотрят на приближающегося Дань Хена, спокойствие и строгость, так крепко державшиеся на лице старшего, горячими дорожками стираются со скорбящего лица. Солёные капли смешиваются с тихими водами, это последняя дань навсегда ушедшему солнцу.

Невозможно смотреть на битву когда-то самых близких друзей и не испытывать страха. Невозможно не переживать за своего когда-то возлюбленного. Поэтому Дань Хэн снова вытягивает Блэйда из рук смерти, извиняется сквозь слёзы за свой эгоизм и… чувствует на щеках чужие дрожащие пальцы, стирающие его слишком горькие слёзы.

Он не помнит, как пришел сюда, и не помнит, сколько здесь сидит – время ощущается чем-то несуществующим, бесполезным и в его жизни оно больше роли не играет.

Разве мог Блэйд оставить его умирать от ран, оставленных не им?

У видьядхар нет родственных душ, но по крайней мере у Иньюэ-Цзюнь есть Инсин. (Дань Хэн не может сказать того же).

Вернувшись на Экспресс из Белобога, Дань Хэн сразу же удаляется в архивы — его лихорадит, и болезнь, срывая все барьеры, пробуждает в нём воспоминания о днях, которые он не проживал.

Пусть где началось, там и закончится.

поэтому проще не думать — совсем. глушить все мысли острым лезвием по коже — по самому нутру, — разрезая душу в хлам и превращая её в кровавые ошмётки, которые уже не станут тем, чем были прежде. // сборник драбблов

«Кажется, в любой из жизней я не хотел никого другого, кроме тебя.» Это была чрезмерная откровенность на грани безумия. Таким можно убить чудовище или вернуть к жизни засохшее дерево. И Блэйд героически принимает этот нож себе в грудь.