Ох, Гарри, Гарри... Ты ведь не меняешься. Ты всегда таким был. И всегда таким будешь. Ты лишь ломаешь. Разрушаешь. Мерзко и противно вспоминать то, каким ты был. Сколько боли причинил. Но хватит, Гарри. Нытье ничего уже не изменит. Ничего не исправит.

Гарри думает, что Жан прав, и Ким действительно до последнего не уйдёт. Шагнёт в могилу вместе с Гарри, он ведь тоже сумасшедший. Тихий псих, потому что любит Гарри с фокусом прицела снайперской винтовки.

Он – часы. Он – стотонный гидравлический пресс. Электромагнит, которым переставляют с места на место мотокареты. Гоночный мотор. Из тех, что приносят огромные деньги. Из тех, что красиво горят – взрываются так, что в стороны летят колеса и ошметки плоти. Он теперь твой. Он дрожит и тикает у тебя в руках, у него докрасна раскаленный металлический корпус. А ты даже не знаешь, где у него кнопка.

Тебя зовут Гарри Дюбуа. Тебе двадцать пять. Ты преподаёшь физкультуру в средней школе Гранд-Курон. В течение следующих трёх дней ты найдёшь верных друзей, преисполнишься в своём познании и изучишь пару способов выставить себя полным кретином. Зачем? Кому это нужно? И что с тобой станет, когда всё закончится? Кто знает. Некоторые вещи просто случаются. Неизбежно.

Уснуть не выходит, поэтому Гарри принимает решение позвонить тому, кто ему наиболее необходим. Но когда у тебя в голове двадцать четыре голоса, даже простой телефонный звонок превращается в задачку не из лёгких.

Ким никогда не встречал Гарри Дюбуа. Он знает кого-то другого.

"Ты еще можешь сделать шаг назад и захлопнуть дверь перед своим носом, как будто ничего не было. Как будто ты просто *ошибся дверью*. Но вместо этого ты молча стоишь посреди комнаты, загораживая собой аскетичные интерьеры номера «Танцы-в-тряпье». Сейчас ты быстренько придумаешь, что можно сказать в свое оправдание"

Лейтенант обязался перед коллегами вести неофициальный отчет о представителе легендарного 41-го участка, ожидающего в Мартинезе. Но чем дальше, тем более личными становятся записи, которые он начинает вести лишь у себя в голове.

Когда его присутствие - это все, что удерживает тебя от наркотического забега, невольно начнешь задаваться вопросами. Когда он начинает задаваться вопросами - ты не отвечаешь, боясь потерять.

Ты возвращаешься домой ранним утром. Суёшь руку в карман, чтобы достать ключи, и натыкаешься пальцами на сложенный в несколько раз лист бумаги. Это... стихи? Ты моргаешь. Затем ещё раз и ещё. Сглатываешь комок, подступивший к горлу. О, Гарри... Тихая нежность вдруг охватывают всё твоё тело. Как будто спустя много лет чёрная дыра в груди, наконец, начала затягиваться. Ты долго стоишь, вдыхая весеннюю прохладу, пока руки не начинают мёрзнуть. «Я тоже, детектив, я тоже...»

Викмар страшно обижен, ведь Дюбуа не просто его забыл, а ещё и публично объявил своим лучшим напарником Кима Кицураги. После душераздирающего исполнения "Малютки-церкви" Гарри, обиженный злыми комментариями, уходит наверх. Жюдит уговаривает Жана пойти поговорить с лучшим другом.

Пять лет в 41-м, или Как разрушить партнерство.

— Жан… — осознание обрушивается на тебя с бескомпромиссностью лезвия гильотины, но от этого нестерпимо болит не шея, а то, что находится чуть ниже и левее ее. Там, где у тебя отсутствует сердце, если верить невысказанным, но подразумеваемым словам Викмара, — почему ты не сказал мне, что мы были вместе?

За четыре года до Мартинеза, Жан и Гарри напарники уже три месяца.

«Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?» (с) И. Бродский.;; Жан сталкивается с осенней хандрой, одиночеством и простудой.

Гарри Дюбуа разбирается со своим прошлым, чтобы строить будущее. Прошлое с Гарри Дюбуа разбирается тоже. Тот, что пахнет табачным дымом, уборка в комнатах и долгая дорога домой.

Ким искоса поглядывает на Гарри, обдумывая услышанное. — Ладно, — говорит он. — Это действительно проясняет некоторые аспекты в динамике вашего… взаимодействия. Значит, вы двое были близки? Это не было просто, хм... безответным увлечением? — Эй, у кого оно, по-твоему, было безответным? — обижается Гарри.

— Если это очередная извращённая шутка… — голос Жана дрожит, — то поздравляю, ты достиг новых высот в своей жестокости. Теперь сам будешь оплачивать мою терапию, чёртов психопат. — У меня нет денег, — отвечает Гарри, — только десять реалов и двадцать два, эм, реала поменьше. — Сентимы. Это называется "сентимы", — бормочет Жан.

Жан наблюдает за развитием отношений Гарри и Кима, ревнует, злится, страдает и выносит сам себе мозги по этому поводу.

Жану не приходят охуенные идеи в три ночи. Жан средний детектив, но талантливый страдалец. Это записано в медкарте. И исполнительный. Приложи свою бессонницу к спидам Дюбуа, и все выиграют.