Минхо сразу увидел его суть. От природы он имел какую-то абсолютно нечеловеческую проницательность, которая вкупе с большим опытом, давала возможность ему видеть людей. Видеть в них то, о чем они сами не подозревали.

- Больной придурок, - заметив бугорок, выплюнул Ли. - Я тут распинаюсь в желании пристрелить его, а у него встало от дула пистолета и унижений, - грубо схватив за щеки, что губы свернулись в трубочку, а очки подскочили и обосновались на чужой ладони, Минхо наклонился ниже, шипя, словно хищник. - Пай-мальчик любит унижаться? Тогда я предоставлю тебе такую возможность. На колени и широко открой рот, проверим, поместиться ли дуло у тебя в глотке и дрогнет ли у меня рука.

О Ли Минхо нужно знать две вещи: он бывший Чана и он плохо видит. О Бан Чане нужно знать три вещи: он бывший Минхо, он его “собака-поводырь” и он ведёт его к месту их первого свидания.

Новый коллега Минхо был пугающим. По крайней мере – сначала. Но кто же знал, что именно он станет человеком, вернувшим безопасность в жизнь Минхо.

Когда он предложил себя Чонину в качестве подарка, то рассчитывал, что тот выберет что-то безобидное. Ну, например, шоппинг за его счет. Или обед в каком-нибудь модном местечке, где Минхо гордо оплатит чек и получит довольную улыбку младшего. Это было бы логично. Это было бы безопасно. Это было бы… нормально. Но его донсен явно пошел в Чана, поэтому очень ловко обвел его вокруг пальца.

— Почему бы тебе не рассказать Джисони, что ты сделал, детка? Минхо не мог сделать этого. Его глаза отказывались двигаться, боясь того, что он увидит на лице Джисона, если посмотрит. — Давай, блудливый мальчишка, посмотри на него. Наш драгоценный маленький донсэн, твой любимчик. Он всегда был твоим фаворитом, не так ли? — Минхо задыхался, отчаянно дрожа от страха и похоти, слова Чана пронзали его до глубины души. — Посмотри на него, Минхо. Это был приказ, и Минхо повиновался.

— Впервые вижу, чтобы рыба болтала, — только и проговорил он, заметно напрягаясь. — Воду заменят. Но тебе лучше так не делать при публике, все разбегутся, если поймут, что под водой хоть что-то способно разглагольствовать. Тогда Чан впервые улыбнулся, обнажив свои острые, почти что по-акульи мелкие зубы. Ответом стала кривая ухмылка. Так началась их история дружбы, а затем и любви — странная, необъяснимая, остававшаяся в тайне многие годы, но оттого не менее реальная.

Минхо хочет приготовить праздничный ужин, а близнецы Бан хотят его.

- Ты напрашиваешься на порку, - Чан сильнее потянул за волосы и другой рукой скользнул вниз, опуская её на чужую ягодицу, затянутую в кожаные штаны. Крепко сжал, впиваясь пальцами через плотный материал. - Может, это меня чему-нибудь научит, - несмотря на слова, Ли продолжал ухмыляться, и добавил чуть тише с вызовом, - Или нет.

После всех нелепых извинений Чана, Минхо всерьёз решает вытрахать из него все дурные мысли.

Не то чтобы Чан считал Минхо плаксой.

Минхо не может успокоиться и перестать тренироваться, чтобы добиться лучших результатов, и в итоге добивается таких результатов, что даже простая связка, которую он повторял последние несколько часов, теперь трудна настолько, что сбивает его с ног. А Бан Чан просто оказался нужным человеком в нужный момент и в нужном месте.

Минхо ненавидел. Минхо ненавидел всей душой.

Ли кошмарил Чана ещё с пятого класса, не имея сил отцепиться от парня. Тот никогда не мог постоять за себя, нормально ответить и даже убежать. Он вообще ничего не мог, кроме как зажиматься в углу и поправлять очки, что вечно сползали. Ну, а потом Чан как-то случайно оттрахал Минхо.

— Что за порно шоу ты сегодня устроил? — произносит Бан, сильнее сжимая руку парня.

Чаном хотелось дышать, его хотелось ч-у-в-с-т-в-о-в-а-т-ь, не только в груди, но и внутри...

Минхо единственный, кому позволено смотреть на Чана и его очаровательное краснеющее лицо

Как может Минхо не влюбиться в Чана, когда его пушистые детки так любят этого человека?

Новый коллега Минхо был пугающим. По крайней мере, поначалу. Кто знал, что в итоге он станет человеком, который вернёт безопасность в жизнь Минхо?

Минхо любил роль доминанта; любил мольбы парней разрешить им кончить и любил контролировать ситуацию, будучи главным. Но ещё больше он любил таять от грязных фразочек Чана, громко стонать в рот Феликса и позволять своим возлюбленным доводить себя до крышесносного оргазма, что определённо будет сопровождаться его милым хныканьем, дрожью во всём теле и горячими слезами от получаемого удовольствия и чувствительности.