Когда ты всю жизнь делил с другом одну кровать, в какой-то момент будет сложно объяснить ему, почему больше этого делать нельзя.

для того, у кого есть всего лишь одна половина души, оророн слишком живой.

Оророн, задыхаясь чувствами, не может перестать дивиться тому, какими красками заиграло привычное «бро», когда пальцы Ифы сжимаются на его члене.

Ифа неожиданно для себя полюбил Оророна

— Будь хорошим мальчиком и присядь на диван, — попросил его Оророн и стал возиться с техникой. Ифа, промычав что-то нечленораздельное и обвиняющее Оророна в его бестактности, уже хотел было к нему подойти и помочь, но Оророн как-то справился сам и запустил проектор.

На древнем языке Натлана «оро» означает золото. Капитано не думал, что найдет его среди цветных скал и пестрых джунглей.

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Нынешние минуты - решающие. Если сумеет дожить до утра, опасность минует, Ордо Фавониус получит своего капитана обратно.

Рыцарь все равно зачем-то приходит к дверям Доли Ангелов, мнется на пороге, вслушивается в шум по ту сторону: в песни бардов, пьяные выкрики, стук пивных кружек… И не заходит. Разворачивается, словно и не сюда шел, куда-то в сторону собора плетется — возможно, хочет помолиться статуе бродяжки за счастье братца. Возможно, с этой самой статуи спрыгнуть без планера.

- А кто это? Твой друг? – спросила Паймон после всей этой истории с мудрецами. - Мы с ним что, похожи на друзей? – вопросом на вопрос ответил секретарь, воинственно складывая руки перед грудью. Кавех, не успевший скрыться за книжной полкой, крикнул издалека: - Мы не друзья, мы спим вместе!

Каждый раз, когда твой соулмейт говорит про тебя что-то плохое, ты начинаешь чувствовать боль, и ладно, если бы это была рука. Но, во-первых, это поясница, что заставляет ученого из Академии складываться практически пополам, а во-вторых, он сам, справедливости ради, ни разу не жаловался вслух на свою родственную душу.

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.

О маленьких недостатках и больших плюсах жизни вдвоём.

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Аль-Хайтам хочет съязвить, что тот впервые за свою жизнь оказался прав. Хочет упрекнуть, что сердце ему не подвластно, что не он решает, на ком дольше задержать свой взгляд. Хочет возразить и соврать, что это кто-нибудь из Фонтейна-Инадзумы-Мондштадта, да хоть сама Царица, но не раскрывает рта.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Кавех устал после длительной работы в пустыне. И все, чего хотел после сложного проекта - наконец-то оказаться дома. После начала совместной жизни мужчины сблизились... немного сильнее, чем того позволяют правила приличия Академии. Кавех привык к соседу и сейчас был бы рад его присутствию, наверное, даже нуждался в этой отдушине. Однако дома не оказалось никого. И на что он надеялся?

Под светом луны среди могил Флинс несёт дозор. Бездна угрожает покою, а настойчивый чужеземец с дерзкой улыбкой нарушает его одиночество, требуя новых встреч.

На разорённом поле битвы Варка отчаянно ищет Флинса. Среди остатков мертвых тварей бездны он находит фонарь с тлеющим пламенем, изнутри которого доносится знакомый голос.

— Между прочим, насколько мне известно… ни в одной легенде секс с феей не заканчивался ничем хорошим. И с чего вы взяли, что дело в моëм благородстве? Может, я и в самом деле не могу устоять перед вашими прекрасными ногами.