Будучи по уши влюбленным, аль-Хайтам не упускал ни малейшей возможности выслушать бездумную болтовню Кавеха, даже когда тот думал иначе.

Фарузан на удивление говорлива для человека, который стоит прямо, только благодаря Кавеху, что придерживает её за талию, перекинув руку через своё плечо, пока Хайтам разбирается с входным замком. Где она живёт Кавех не знал, а отвести почти бессознательную девушку в Академию не позволила совесть, поэтому было решено забрать её с собой. И только Тигнари из всей компании заметил тень улыбки Хайтама, когда Кавех поднял на него свои глаза, уговаривая профессора пойти с ним.

Аль-Хайтам живёт на свете уже очень долго. И за всю жизнь не было никого слаще на его столе, чем этот человек.

Он сиял ярче всех. Особенно тогда, когда занимался любимым делом. Его улыбка была способна пленить даже самую чёрствую душу. Когда он увлечённо рассказывал о чём-то, невозможно было не внимать. Когда он молчал, хотелось проникнуть в его мысли, притворившись одной из них, чтобы затаиться и узнать все сокровенные тайны.

Дабы не вгонять себя в тоску ещё больше, Кавех предпочитает не думать о том, почему это оказалось пределом его возможностей. Просто усталость, просто немного недоспал, просто пропустил несколько приёмов пищи, просто выгорел – подумаешь. Всё пройдёт.

Кто бы мог подумать, что аль-Хайтам умеет так хорошо массажировать голову.

Привычка — это действие, которое запускается автоматически. Говоря простыми словами, — это то, что человек делает часто и регулярно, не задумываясь о самом процессе выполнения. Аль-Хайтам всецело понимает, как никто другой, что это.

— Что на этот раз? — закрывая книгу, Хайтам поднимает взгляд на Кавеха, и, ох, он явно в бешенстве. — Иногда я так завидую тебе, Хайтам. Тебе никогда не приходится переживать из-за эмоций других людей, потому что они не имеют для тебя ценности, — наконец бормочет Кавех, забираясь уже с ногами на диван и прижимая злополучную подушку к груди.

Счастье возвратно. Пора бы ему вернуться и к Кавеху.

Аль-Хайтаму всегда было сложно в этом шумном мире. В нём слишком много всего. Мешающего, отвлекающего, бьющего по сознанию. И в Кавехе было это всё. Громкое, яркое, не дающее спокойствия. И тем не менее именно в нём Хайтам нашёл умиротворение.

Кавех всегда врывался в его жизнь стремительно, ярко, вихрем снося всё, что было «до». Исчезал — обязательно со скандалом, обязательно яркой вспышкой эмоций, будто специально заставляя не забывать. Но возвращался. Всегда.

Казалось, что, перестав появляться в жизни друг друга, Аль-Хайтаму и Кавеху станет легче. Вполне вероятно, воспоминания друг о друге сотрутся и останутся где-то далеко в вечности и они долго и искренне в это верили, убеждая в этом как себя, так и окружающих.

У Кавеха определенные проблемы, а Хайтам просто залипает на руки архитектора всякий раз, как видит его за работой

- Хайтам, будь добр, катись в Бездну отсюда, - обречённо выдохнул Кавех, понимая, что от пиявки в наушниках уже не избавиться. – Есть такая штука, как личное пространство, и если я не хочу тебя в этом пространстве видеть, то тебе лучше уйти. Вас на Хараватате совсем не учат основам психологии? - Нас учат распознавать тех, кому нужна помощь, - аль-Хайтам посмотрел на него исподлобья, одаривая долгим, серьезным взглядом. - И сейчас я вижу, что она нужна тебе.

Кавех всегда уходит в рабочий кабинет, чтобы прочитать послание в одиночестве. Конверты становятся всё тоньше — в них больше нет фотокарточек. В скупых перечислениях фактов — «здорова, в Фонтейне сезон дождей» — больше нет Фаранак. Взгляд мечется от одной аккуратной строчки к другой в попытках отыскать ещё хоть что-то кроме сухого минимума.

Хайтам слегка вздрагивает, щурится и подаётся назад, упираясь лопатками в мягкую спинку дивана. Кавех только что сделал что-то странное. Он, похоже, запнулся на сложном пассаже. Остановился. Попробовал снова. Пальцы не слушались. Ещё одна попытка тщетна... Тогда он резко, со шлепком ударил себя по левой кисти правой. Сжал их в кулаки. Медленно повернул голову к аль-Хайтаму. Руки обмякли на коленях. – Прости, – Кавех почесал затылок, глупо улыбаясь, – я забыл, что ты тут. Привычка...

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

Часто бывает, что смысл всего постепенно исчезает, растворяясь в убеждениях, обязанностях и страхах. У Кавеха голова кругом, а в сознании гулом отдается "нужно", "должен", "не знаю", "если". Он устал.

Аль-Хайтам знал точно, сколько себя помнит, что сторониться – его удел. И он уверяет себя, что дело не в страхе взаимоотношений или неловкости. Уверяет до тех пор, пока его дом не кажется вдруг совсем пустым и тихим, неуютным и давящим. Пока его не губят собственные сны.