— Гэгэ, не закрывай глаза.

Тело Ши Цинсюаня смертно - и именно поэтому острая боль, цветущая в лёгких, кажется ему во сто крат сильнее обычной.

Ты любил меня триста двадцать восемь миллиардов и ещё один раз.

Случай во время переезда из одного города в другой, чтобы скрыться. На их маленькую группу нападают разбойники, и в процессе драки Фэн Синь попадает Му Цину стрелой в плечо.

У всех правителей и государств есть период расцвета, но он неминуемо ведет к краху. Достигая высшей точки на небе, даже солнце начинает свое медленное падение. И что останется, когда оно упадет? Однако пока Сяньлэ и императорская столица цветут пышно, как юное дерево весной.

—думал когда-нибудь, что придётся за своё предательство расплачиваться именно так? — ровным, спокойным голосом, словно ничего не происходит, произнёс Цзюнь-У.

—знаете, советник, заниматься такими непристойностями в храме самого совершенного владыки Шэньу – недопустимо, — раздаётся горячий шепот на ухо. — тем более, когда в нём так много людей. Не боитесь, что увидят?

—ваше высочество, — жалобно хнычет Мэй Няньцин, отворачивая голову, из-за чего их поцелуй смазывается. —замолчи

—предательство - самое ужасное, что вы можете совершить, — ровно говорил император, не переставая издеваться над телом снизу, выбивая из бедняги весь воздух. — это то, чего я терпеть не стану.

Мэй Няньцин стоит на коленях перед Цзюнь У, окутанный фиолетовым атласом, звоном серебряных подвесок и мерцанием аметистов. Его изящная фигура украшена драгоценностями, все движения сопровождаются звуком серебра. Тело само тает от покорности, желая порадовать своего императора.

В леденящем мраке темницы Тяньгуаня, скованный цепями падения, Цзюнь У ищет спасения в прошлом.

- .. Ты вертишь моими словами, как тебе вздумается. Цзюнь У, ты мне тоже кое-что не договариваешь. Я вижу тебя насквозь, точно также, как и ты меня: мы знакомы тысячелетия. Я признаю свою ошибку, но.. это не главная причина, по которой я здесь, – никто другой, кроме самого советника, не смог бы ответить таким тоном на упрёки самого Владыки. Возможно, он ходит по тонкому льду.

— Что ж, — и Хуа Чэн в одно мгновение подступил невозможно близко, отчего Се Лянь забыл, как дышать. — Если же выиграю я, то тебе, гэгэ, придётся станцевать для меня в красных одеждах.

Когда Хэ Сюань согласился на предложение Ши Цинсюаня вместе прогуляться в мир смертных, он, конечно, подозревал, на что себя обрекает. Однако нельзя было отказаться, иначе Ши Цинсюань всё равно уломал бы его, обязательно бы добился своего, только пришлось бы ещё вытирать его слёзы.

Через три года тяжких трудов мост рушится и ломается с оглушительным треском. Цзюнь У с позором низвергают на землю. Его грех оказывается слишком велик: Небеса не готовы простить унесенные человеческие жизни. Бессильно Мэй Няньцин наблюдает, как вместе с полчищами людей горят его храмы… /// Сейчас же любовь — наименьшая из проблем. Возвратиться обратно не суждено. К пониманию путь нескончаемо долог и отнимает две тысячи лет. Он очень устал.

Судьба наследного принца древнего государства давно предопределена: родившемуся под несчастливой звездой, ему суждено всю жизнь мучиться от проклятия. Он хочет во что бы то ни стало найти для себя возможность жить другой жизнью, помогать людям и, самое главное, — никогда не расставаться со своим лучшим другом. Но возможно ли это, когда в плечи до боли впиваются вороньи когти? Среди всего этого хаоса он ясно видит одну звезду и тянется к ней, надеясь, что ему, как и прежде, ответят тем же.

Купальня – одно из отличных мест не только для отдыха, но и где Его Высочество мог расслабиться и восстановить силы. Горячая вода снимала усталость после многочисленных боёв, а аромат сливы приносил долгожданный покой. Однако Цзюнь У предпочитал не проводить время здесь в одиночестве, часто разделяя момент уединения с тем, кто был ему особенно дорог.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

Русреал ау, в котором Хэ Сюань бедный твиттерский художник, Ши Цинсюань мечтает о сумке Versace с авито, а Хуа Чэн поднимает всю кредитную историю Се Ляня, буксующего по жизни с братом-наркоманом, его маленьким сыном и двумя друзьями детства, стучащими друг другу по стенке, мозгам и батареям.

– Папа, – вновь сказал Гу Цзы, – иди на хуй. Добрее станешь.